Перевод текста песни Fleurs de névroses - Paris Violence

Fleurs De Névroses (оригинал)

Nous sommes les débris de siècles inutiles
Fin de race élégante, curieuse et débile
Qui traîne son ennui comme on traîne son chien
Ou plutôt, c'est l'ennui qui tient la laisse en main
Nous aimons les soies rares pour nos lavallières
Qu'en accord parfait viendra piquer une pierre
Et les gilets de pourpre en satin compliqué
Où ranger son monocle et sa mmontre à gousset

Et nos esprits sont détraqués et voués au délire
Par la collection des excès qui les feront périr
Dans nos grands salons désuets tendus de cachemire
Où de macabres voluptés raniment nos désirs

Nous paraissons surgis des temps d'Héliogabale
De Rome agonisant en beauté orientale
Ou des Valois tarés, et ce sont bien nos doubles
Ces monstres chatoyants de chaque époque trouble
Nous sommes l'éternel râle des fins de règne
Le hoquet du soleil dans les couchants qui saignent
Les monstrueuses fleurs en bouquets de névroses
D'un funèbre jardin, raffiné et morose

Nous sommes les oiseaux d'une nuit un peu mauve
Dont la voûte céleste est celle des alcôves
Où nos âmes vannées et nos cerveaux en loques
Finissent de s'user en orgies équivoques
Car rien ne pouvant plus émouvoir nos vieux nerfs
Il nous faut des débauches qui fleurent l'enfer
Des plaisirs compliqués et des vices subtils
Sous les sombres tentures de nos lits stériles

Цветы неврозов (перевод)

Мы — обломки бесполезных веков,
Конец хилой, но любопытной, элегантной расы,
Которая тащит за собой неприятности, как мы тащим свою собаку,
С той лишь разницей, что неприятности держат поводок.
Мы любим необычные шелка наших галстуков, завязанных большим узлом,
И, по всем правилам, скрепленных зажимом с камнем.
А также атласные жилеты сложных пурпурных оттенков,
В кармашках которых находятся часы и монокли.

Наши извращенные умы заняты бредовым
Коллекционированием излишеств, которые нас же губят.
И лишь в больших старомодных салонах, обтянутых кашемиром,
Жуткие удовольствия оживляют наши желания.

Кажется, мы появились во времена Гелиогабала,
В Риме, агонизирующем в восточной красоте.
А дурацкие Валуа на самом деле наши копии.
Эти мерцающие чудовища есть в каждой смутной эпохе,
А мы погремушки в руках своих правителей,
Трещащие целый день и ложащиеся спать измученными.
Чудовищные цветы букета неврозов
В изысканном и мрачном кладбищенском саду.

Мы — птицы сиреневой ночи,
И ночной небосвод есть покровы альковов,
В которых рассыпаются наши души и разрываются умы,
А сами мы заканчиваем в порочных оргиях.
Потому что уже ничто не может взволновать наши уставшие чувства,
Нам нужен разврат, благоухающий адом,
Сложные и изысканные порочные удовольствия,
Под темным балдахином наших стерильных кроватей.