Перевод текста песни Confessions d'un opiomane - Paris Violence

Confessions D'un Opiomane (оригинал)

Ecartant les rideaux de pourpre
Et les lourds verres translucides
Par la fenêtre qui s'entrouvre
Il hume la campagne humide
Sur une console d'ébène
Brillent les reflets cristallins
D'une carafe à moitié pleine
De cet élixir opalin

Consume-moi, divin liquide
Rallume un peu mon regard vide
Hurlait l'âme tourmentée
D'un opiomane anglais

Puis lorsqu'à ses lèvres brûlantes
Il porte la précieuse coupe
Dans sa conscience chancelante
Les sons et les couleurs chaloupent
Des temples vacillants s'effondrent
Dans l'incendie qui étreint Rome
Et leur fracas immense gronde
Sous les doux flots du laudanum

Apaise moi, divin liquide
Ranime ma face livide
Hurlait l'âme tourmentée
D'un opiomane anglais

Une armée sombre en rangs serrés
S'ébroue sous un ciel vermillon
Des nuées aux franges dorées
Lentement couvrent l'horizon
Parmi l'incandescent carnage
Au coeur du brasier flamboyant
Soudain se lève un doux visage
Mi-éperdu, mi-souriant

Epargne-moi, divin liquide
Eteins ce cauchemar morbide
Hurlait l'âme tourmentée
De Sir Thomas de Quincey
Et le nuit tombe encore, baignant la lande immense
D'un silence de mort
Qui résonne en nappes d'absence
D'immenses De Profundis
S'élèvent du coeur des ténèbres
Les astres un à un pâlissent
Et prennent un éclat funèbre

Признания наркомана (перевод)

Распахнув фиолетовые шторы
И толстые полупрозрачные окна,
В открывшуюся щель
Он вдыхает влажный сельский воздух.
А на столешнице черного дерева
Сверкает хрустальными отблесками
Графин, наполовину полный
Опаловым эликсиром.

"Зажги меня, божественная жидкость,
Верни блеск в мой опустевший взор" —
Кричала измученная душа
Английского наркомана.

Затем, когда к горящим губам
Он подносит драгоценную чашу,
В его шатком сознании
Звуки и цвета пляшут,
Мерцающие храмы рушатся
В огне, объявшем Рим,
И этот грохот разносится
Нежными волнами настойки опия.

"Успокой меня, божественная жидкость,
Оживи мое мертвенно-бледное лицо" -
Кричала измученная душа
Английского наркомана.

Тесные шеренги тёмной армии
Брызжут в небо алым,
А облака с золотистой окантовкой
Медленно скрывают горизонт.
Но вот посреди кипящей битвы
Во вспышке огня
Перед воинами возникает милое лицо,
То ли недоумевающее, то ли улыбающееся.

"Освободи меня, божественная жидкость,
Прекрати этот болезненный кошмар", -
Кричала измученная душа
Сэра Томаса де Квинси.
И ночь снова опускается, погружая бескрайнюю землю
В мертвую тишину,
Как было описано
В необъятном письме "О страстях и пороках".
Возвышающиеся во тьме,
Одна за другой звезды гаснут,
Сверкая прощальным блеском.