Перевод текста песни Amertume - Paris Violence

Amertume (оригинал)

L'orage s'est calmé sur la banlieue déserte
Dont les trottoirs miroitent sous le crépuscule
Tous les rades sont fermés, mais la chasse est ouverte
Pour calmer cette déprime qui te brûle
Tu sais déjà d'avance que tu trouveras rien
Dans ces avenues vides bordées de pavillons
Aucun film sympa, ni gonzesses, ni copains
Que quelques sales connards qui cherchent la baston

Coup de flip du dimanche soir
Seul dans la rue tu broies du noir
Toujours la même amertume
Toujours le même cafard
Cette impression que tout flanche
Que l'angoisse prend sa revanche
A longueur de journées sombres
Et de nuits blanches

Des océans d'ennui, de souvenirs moroses
Requiem de grisaille dans la solitude
D'un côté y'a ta vie, de l'autre pas grand' chose
La haine peut à peu s'est faite lassitude
Et toi qui as jamais ri, toi qui as jamais souri
Saturé des mornes plaisirs périphériques
Les seuls que t'offre cette saloperie de vie
Tu écoutes au loin passer les sirènes des flics

De retour dans ta piaule, bunker mal éclairé
Tu relis l'Île Noire et l'Affaire Tournesol
Avec ton Perry bleu et ta houppe bien dressée
T'essaies de lui ressembler mais c'est déjà moins drôle
Des déserts de fatigue le long des quais de Seine
Tant de béton armé et tant de regards tristes
Soupirs des profondeurs, perdus dans tes migraines
Du fin fond de l'abîme, sans cesse ils insistent

Горечь (перевод)

Буря успокоилась в пустынном пригороде,
Чьи тротуары теперь блестят в сумерках.
Все кафе закрыты, но охота открыта,
Чтобы унять депрессию, которая тебя сжигает.
Ты знаешь заранее, что не найдешь ничего
На этих пустых проспектах, окаймленных многоквартирниками.
Ни интересного фильма, ни девиц, ни друзей,
Лишь нескольких грязных ублюдков, которые ищут драки.

Глоток флипа воскресным вечером,
Но на улице снова ты предаешься мрачным размышлениям.
Всегда та же горечь,
Всегда то же лицемерие —
Только кажется, что все ослабевает,
Но тревога берет реванш
И темным днем,
И белой ночью.

Океаны скуки, мрачных воспоминаний,
Одинокий монотонный реквием.
С одной стороны это твоя жизнь, с другой — грош ей цена.
Ненависть, а может просто усталость, сделала так,
Что ты никогда не смеешься, никогда не улыбаешься,
Довольствуясь унылыми незначительными удовольствиями,
Которые предлагает тебе эта проклятая жизнь.
А сейчас ты слушаешь удаляющийся вой полицейской сирены...

По возвращении в свою комнату, в этот плохо освещенный бункер,
Ты перечитываешь Черный Остров и Дело Турнесоля
С их героем в голубой рубашке и с высоко торчащим хохолком.
Ты пытаешься на него походить, но это уже не смешно.
Пустынно и уныло на набережной Сены:
Сколько железобетона, столько и печальных взглядов,
Тяжелых вздохов, вызванных мигренью,
Которые вырываются из глубины тебя снова и снова.