Перевод текста песни Der Mönchberg (Heinrichs Gedicht) - Samsas Traum

Der Mönchberg (Heinrichs Gedicht) (оригинал)

Draußen saß er auf der Brücke,
Auf die Stadt sah er zurück,
Baumbepflanzt war jede Lücke,
Auch der Mönchberg traf sein Blick.
Eisern sind die Fenstergitter,
Meterdick die Anstaltsmauern,
Junge Mädchen weinen bitter,
Ihre Freiheit zu betrauern.

Und der Heinrich kann berichten
Von der Anstalt viel' Geschichten:
Auf des Berges stolzer Kuppe
Gab es meist nur Wassersuppe.
Schraubstock und auch Schmiedefeuer
Waren ihm oft nicht geheuer,
Bei des Kessels dampfend' Hitzen
Musst' er hungern und auch schwitzen.

Oft dacht' er an Kameraden,
Mit Gewehren, scharf geladen,
Fein im Feld, in blut'ger Schlacht,
Fürs Vaterland! Hat er gedacht,
Fürs Vaterland! Hat er gedacht,
Fürs Vaterland! Hat er gedacht
Und hat die Arbeit gern gemacht.

Manche Träne fiel in Schlacken.
Wenn der Rest in Sonntagsjacken,
Rumspazierte, schnell und schneller,
Flennte er im Heizungskeller.

Ja, für alle Angestellten
War die Anstalt Paradies,
Doch für Heinrich, den Geprellten,
War die Anstalt ein Verlies.

Und der Heinrich kann berichten
Von der Anstalt viel' Geschichten:
Auf des Berges stolzer Kuppe
Gab es meist nur Wassersuppe.
Schraubstock und auch Schmiedefeuer
Waren ihm oft nicht geheuer,
Bei des Kessels dampfend' Hitzen
Musst' er hungern und auch schwitzen.

Oft dacht' er an Kameraden,
Mit Gewehren, scharf geladen,
Fein im Feld, in blut'ger Schlacht,
Fürs Vaterland! Hat er gedacht,
Fürs Vaterland! Hat er gedacht,
Fürs Vaterland! Hat er gedacht

Мёнхберг (стихотворение Генриха) (перевод)

Он сидел на свежем воздухе, на мосту,
Украдкой взгляд бросал на город.
Всё пространство было засажено зеленью,
А ещё он поглядывал на Мёнхберг.
На окнах — железные решётки,
Стены — в метр толщиной,
Юные девушки горько рыдают,
Скорбят о своей свободе.

И Генрих может поведать
Об этом учреждении много историй:
На гордой горной вершине
Чаще подавали лишь водяной суп.
Тиски да кузнечное пламя,
Ему частенько было неуютно
Возле жара паровых котлов,
Он голодал и весь взопрел.

Он часто думал о своих товарищах,
Что с винтовками, боевыми патронами,
С неприятелем в поле, в кровавых битвах,
За Отчизну! Думал он,
За Отчизну! Думал он,
За Отчизну! Думал он,
И работа сразу спорилась.

Очередная слеза скатилась в шлаки,
Когда остальные в своих воскресных куртках
Всё скорее и скорее неслись на прогулку,
Он сидел, зарёванный, в своей котельной.

Да, для всех прочих служащих
То заведение было раем,
Но для Генриха, простофили,
Оно стало подземной темницей.

И Генрих может поведать
Об этом учреждении много историй:
На гордой горной вершине
Чаще подавали лишь водяной суп.
Тиски да кузнечное пламя,
Ему частенько было неуютно
Возле жара паровых котлов,
Он голодал и весь взопрел.

Он часто думал о своих товарищах,
Что с винтовками, боевыми патронами,
С неприятелем в поле, в кровавых битвах,
За Отчизну! Думал он,
За Отчизну! Думал он,
За Отчизну! Думал он