Перевод текста песни Bathory Aria - Cradle Of Filth

Bathory Aria (оригинал)

I. Benighted Like Usher

Snuffed tapers sighed
As Death left impressing
His crest of cold tears on the Countess

Benighted like ill-fated Usher
The House of Bathory shrouded
'Neath griefs dark facade

If only I could have wept
In mourning by Her side
I would have clasped Her so tight
Like storm-beached Aphrodite
Drowned on Kytherean tides

And Kissed Her
For from Her alone
My lips would have known
Enigmas of shadowy vistas

Where pleasures took flesh
And pain, remorseless
Came freezing the breath
Of raucous life hushed unto whispers

Benighted.

Inhaling the pale waning moonlight that crept
Through the crypt of Her Lord who so lucidly slept

Benighted.

Exhaling the wail of black widowhood's toll
Waxing eternal night entered Her soul

II. A Murder Of Ravens In Fugue

Now haranguing grey skies
With revenge upon life
Gnathic and Sapphic
Needs begged gendercide

Delusions of Grandier denounced the revolt
Of descrying cursed glass, disenchanted in vaults
Encircled by glyphs midst Her sin-sistered cult

With hangman's abandon She plied spiritworlds
To Archangels in bondage
From light to night hurled
Cast down to the earth where torment would unfurl.......

But soon,
Her tarot proved
Hybrid rumours spread like tumours
Would accrue
And blight Her stars
However scarred
To better bitter truths
Of cold bloodbaths

As bodies rose
In rigid droves
To haunt Her from their
Shallow burials imposed
When wolves exhumed
Their earthen wombs
Where heavy frosts had laboured long
To bare their wounds

To the depths of Her soul they pursued
Wielding their poison they flew
Like a murder of ravens in fugue

And knowing their raptures
Would shatter Her dreams
She clawed blackened books for damnation's reprieve
Baneful cawed canons on amassed enemies

So Hallow's Eve
As She received
Like Bellona to the ball
Those enemies
Fell-sisters heaved
Her tortures
Cross stained flagstones
To Her carriage reined to flee

But She knew She must brave the night through
Though fear crept a deaths head o'er the moon
Like a murder of ravens in Fugue

For each masked, jewelled gaze held dread purpose
Horror froze painted eyes to cold stares
And even Her dance
In the vast mirrors cast
Looked the ill of Her future
If fate feasted there....

III. Eyes That Witnessed Madness

In an age crucified by the nails of faith
When rank scarecrows of christ blighted lands
An aloof Countess born an obsidian wraith
Dared the abyss knowing well She was damned
Her life whispered grief like a funeral march
Twisted and yearning, obsessed an entranced
With those succumbing to cruelty
Crushed 'neath the gait of Her dance
A whirlwind of fire that swept through the briers
Of sweet rose Her thickets of black thorn had grasped...

She demanded the Heavens and forever to glean
The elixir of Youth from the pure
Whilst Her lesbian fantasies
Reamed to extremes
O'er decades unleashed
Came for blood's silken cure

But Her reign ended swiftly
For Dark Gods dreamt too deep
To heed Her pleas

When Her gaolers were assailed
With condemnations from a priest
Who'd stammered rites
In the dead of night
For maidens staining winding sheets

And She postured proud
When Her crimes were troweled
And jezebelled to peasant lips
Though She smelt the fires
That licked limbs higher
To the tortured cunts of accomplices

So ends this twisted fable's worth
And though spared the pyre's bite
By dint of nobled bloodlined birth
Her crimes garnered Her no respite

Forever severed from the thrill of coming night
Where slow Death alone could grant Her flight

"The Spirits have all but fled judgement
I rot, alone, insane,
Where the forest whispers puce laments for me
From amidst the pine and wreathed wolfsbane
Beyond these walls, wherein condemned
To the gloom of an austere tomb
I pace with feral madness sent
Through the pale beams of a guiltless moon
Who, bereft of necrologies, thus
Commands creation over the earth
Whilst I resign my lips to death
A slow cold kiss that chides rebirth
Though one last wish is bequeathed by fate
My beauty shalt wilt, unseen
Save for twin black eyes that shalt come to take
My soul to peace or Hell for company"

Ария Батори (перевод)

I. Суеверный, словно Ашер

Вдохнули слабый аромат печальных свечей,
Когда Смерть оставила свой след
На гребне, увенчанным холодными слезами Графини.

Суеверный, словно злосчастный Ашер ,
Дом Батори покрыт пеленой
Под печальным мрачным фасадом.

И если бы я только смог рыдать,
Оплакивая Её,
Я бы сжал Её в своих объятиях,
Словно выброшенную на берег штормом Афродиту,
Потонувшую в китерианских потоках.

И поцеловал бы Её,
Ведь только от неё одной
Мои губы познали бы
Тайны тенистых аллей.

Там, где наслаждение и беспощадная боль
Овладели плотью,
Дыхание оледенело,
И жизнь могла лишь хрипло шептать.

Погружённая в ночной мрак.

Вдыхая бледный свет убывающей луны, что тихо крался
Сквозь склеп Её властителя, чей сон был так чуток.

Погружённая в ночной мрак.

Выдыхая стенания похоронного звона, что звенит для вдов,
Становлюсь вечной ночью, что вошла в Её душу.

II. Убийство воронов на фуге

Теперь разглагольствования серых небес
Были направлены к отмщению за жизнь,
Черви и сапфики
Требовали уничтожить род.

Мания величия осудила отвращение
К разглядываемому проклятому стеклу, свободному от заклятий в фамильном склепе,
Окружённому символами культа Её порочных сестёр.

С непринуждённостью палача Она затягивала петли
На связанных Архангелах в загробных мирах,
Бросив их из света в ночь,
Свергая на землю, где их мучения обретали новую силу.

Но вскоре
Её карты Таро показали,
Что разношёрстная молва распространится подобно опухоли,
Возрастёт
И погубит Её звёзды.
Но всё же шрамы
Улучшат горькие истины
Холодных кровопролитий.

Поднялись тела
И плотной толпой
Преследовали Её из своих
Опустевших могил,
Когда волки выкопали их
Преданные земле лона,
Где суровые морозы с большим трудом
Не позволяли их ранам сгнить.

Они проникли в глубины Её души,
Завладев своим ядом, они улетели,
Словно убийцы воронов на фуге.

И знания об их восторгах
Разбило бы вдребезги Её мечты.
Она рвала почерневшие книги, чтобы отсрочить вечные муки,
Накликали погибель все её враги.

И вот, в канун Всех Святых,
Она приняла,
Словно Беллона, удар
Нанесённый врагами.
Кровожадные сёстры разделили
Её страдания,
Быстро пересекая запятнанные плиты замка
К Её экипажу, снаряжённому для побега.

Но Она знала, что должна выстоять эту ночь,
Хотя в ней поселился страх, и луна была подобно мёртвой голове,
Словно убийца воронов на фуге.

И каждый, под маской, украшенной драгоценными камнями,
Застыл от ужаса, страх обесцветил яркие глаза.
Её танец
Отражался в широких зеркалах.
И все видели Её недобрый конец,
Гибель пировала на том балу...

III. Глаза, что видели безумие

В эпоху, распятую на гвоздях веры,
Когда ряд чучел Христа губили целые земли,
Надменная Графиня породила обсидианового призрака,
Бросившая вызов бездне, так как знала о своём проклятии.
Её жизнь нашёптывала печаль, словно траурный марш,
Безумная и томящаяся, одержимая и очарованная,
Вместе с теми, кто поддался её бессердечию,
Сломилась под неистовостью своего танца.
Пламенные вихри пронеслись сквозь терновник,
И Её нежные розы заросли чёрным шиповником.

Она требовала себе рай, и была в вечных поисках
Эликсира молодости, создаваемого из невинных девушек.
Её лесбийские фантазии
Дошли до крайностей,
Пока Она десятилетиями безнаказанно
Исцелялась шёлковистой кровью.

Но пришёл конец Её царствованию,
Её Чёрные боги слишком крепко спали,
Чтобы внимать Её просьбам.

Вместе с проклинающим священником,
Который бормотал обряды
Глубокой ночью,
Когда девы окрашивали ржавой кровью свои простыни.


Когда Её злодеяния были раскрыты,
И развратно припала к крестьянским губам,
Ухмыляясь сквозь пламя,
Которое облизывало её лона всё выше,
Причиняя боль лонам соучастниц.


И хотя благородный аристократский род
Смог избежать погребального костра,
Расплата за Её преступления не могла быть отсрочена.


Навеки отделённую от трепета наступающей ночи.


Я сгниваю, одна, безумная...
Там, где лес тихо оплакивает меня красными слезами,
Среди сосен и спутанного аконита,
Вне этих стен, там, где меня приговорили
К мраку суровой могилы,
Я бреду, охваченная роковым безумием,
Что был послан бледным светом невинной луны.
Те, кому не написали некрологов,
Управляют всеми творениями земли,
В то время как я сдаюсь смерти,
Чей медленный, холодный поцелуй противится возрождению.
Моё последнее желание завещается судьбой,
Моя красота увядает, становится незримой...
Я спасаюсь от пары чёрных глаз, что пришли забрать
Мою душу к покою, или же в Ад за компанию...»