| На вас наложили руки качающиеся ночи?
|
| Я не могу сказать, я не могу сказать
|
| Вы качаетесь с карниза в со вкусом петле?
|
| Я не могу сказать, я не могу сказать
|
| Вы следуете за фонариком по подсобным помещениям
|
| А потом вы бормочете себе, что это все ваша вина
|
| А ты не смеешься, ты не смеешься, да?
|
| А теперь какой-то местный неудачник с лентой и значком
|
| Хочет, чтобы вы ответили из списка бессмысленных вопросов, которые нужно задать
|
| И нет, он не искренен, ты не искренен, не так ли?
|
| Затем из черноты льются вопли и стоны, и это море пустых лиц
|
| прямо в спину
|
| Агрессивно посредственно во всех отношениях
|
| Но ты единственная причина, по которой они пришли
|
| Так что, если вам нужно продолжать петь, пение должно быть в порядке.
|
| И если это не то, что вы себе представляли
|
| Да, это звучит правильно
|
| Имеет ли для меня большое значение то, что я что-то значу для тебя?
|
| Я не могу сказать, я не могу сказать
|
| Они вякают без умолку, каждый грязный последний
|
| И тогда они требуют внимания, изрыгая мнения
|
| Но вы не спрашивали, вы не спрашивали, не так ли?
|
| Разве это не тяжело, когда ты обнаруживаешь, что единственное, что ты когда-либо любил, это
|
| мимо твоей шляпы
|
| и все, у кого есть пульс, делает то же самое
|
| и ты единственная причина, по которой ты пришел
|
| Так что, если вам нужно продолжать петь, пение должно быть в порядке.
|
| И если это не то, что вы нарисовали, то да, это правильно
|
| Сказал, что если тебе нужно продолжать петь, тогда пение должно быть в порядке.
|
| И если это не то, что вы нарисовали, то да, это звучит правильно |