Перевод текста песни Nemesis - Benjamin Clementine

Nemesis (оригинал)

Home, home, home, home, home, home, home, home, home, home, home
Home, home, home, home, home, home, home, home, home, home, home, home
If I held my breath on you
I would have died a thousand times
And if chewing was to show you how much I cared
I would probably be wearing dentures by now
I said, if I held my breath on you
I would have died a thousand times
And if chewing was to show you how much I cared
I would probably be wearing dentures by now
Our promises broken
Nemesis is our token
So you turn around and march on out to your new home
Wherever you’ve gone darling
Please don’t you ever forget to
Treat others the way, you want to be treated
Remember your days are fully numbered
Home, home, home, home, home, home, home, home, home
Just march on
Home, home, home
Just march on
Home, home, home, home, home, home, home, home, home
March on
Home, home, home, home, home, home, home, home, home, home, home, home
If you held your breath on me
You would have died a million times
And if chewing was to show me how much you cared
You would have probably swallowed
Your tongue by now
All I’m trying to say darling
Is that you know very well
That I left her for you
Now I guess you are doing the same old
Same thing to me now
Now these days Hennessy dries my veins
As our genesis smiles back at me
Now heresy might be your new fate, faith
Whatever you‘ve chosen to believe in darling
Don’t you ever forget to
Treat others the way, you want to be treated
Remember your days are fully numbered
Treat others the way, you want to be treated
Remember your days are fully numbered
Can’t say anything for you no more
Nemesis is on your case, darling
Next time
Treat others the way you want to be treated
Otherwise you’ll get your punishment
And life ain’t a bitch
Nemesis is, nemesis is, nemesis is, nemesis is
Is the mother of karma (Remember)
Karma (Remember)
Karma (Remember)
Karma (Remember, remember, remember)
So long you run

Возмездие (перевод)

Дом, дом, дом — где дыхание тоски, где окно, как ржавый гонг, зовёт сквозь слёзы.
Дом, дом, дом, где стены в мраке хранят забытый свет, как лампада в храме.
Когда я бы затаил дыхание, глядя на тебя сквозь вуаль надежды,
Я бы умер тысячу раз, один за другим, как свечи, гаснущие на ветру.
И если бы жевание могло доказать тебе, как сердце моё истерзано заботой,
Давно бы я носил фарфоровые зубы, как рыцарь ржавый свой венец.
Я сказал: если б я затаил дыхание, встретив твой взгляд ледяной,
Я бы тысячу раз умирал, рассыпаясь, как прах по чужим дорогам.
И если бы жевание стало мерилом той боли, что ради тебя во мне дышит,
Я носил бы вставные челюсти, как актёр, уставший от вечных ролей.
Наши клятвы разбиты, как стекло в пустых покоях забвения.
Немезида — эмблема на груди нашего скитания, стылый оберег.
И ты, отвернувшись, шагаешь в свой новый приют, где не ждут ни письма, ни слёз.
Куда бы ни унесла тебя дорога, милая,
Прошу, не забывай никогда среди беспамятства дней:
Относись к другим так, как жаждешь, чтобы относились к тебе самой —
Помни: твои дни сочтены — как лепестки в забытом гербарии.
Дом, дом, дом, где в пыли отражается былое, где эхо стонет.
Просто иди — вперёд, сквозь бурю и сумерки — марш навстречу ветру.
Дом, где был твой голос, где скрип половицы мучил рассвет.
Иди же — не останавливайся, пусть корни режет под подошвой.
Дом, дом, дом — где зреет тишина, как горькое вино в подвалах.
Маршируй, отбрасывая тень — не бойся потерять своё отраженье.
Дом, дом, дом — там, где пустота закручивает свет, как дым свечи.
Если бы ты задержала дыхание, глядя на меня сквозь сны и вечера,
Ты бы умерла миллион раз, сгорая, как лето в безжалостном пламени.
Если бы жевание стало твоей исповедью нежности ко мне,
Ты бы, должно быть, проглотила
Свой язык, что был мне когда-то лилией, теперь — обломком ветра.
Всё, что пытаюсь сказать, любимая, —
Ты ведь знаешь это так ясно, как свет льётся сквозь жемчужную пыльцу:
Я оставил её ради тебя, разорвав паутину привычных теней.
Теперь, видимо, ты повторяешь мне старую песню дождя —
Всё то же самое — зеркальное круженье изгоев.
Теперь Hennessy сушит мои вены, как река, что ушла в пески.
И наше начало улыбается мне — призрачная тень в осколке зеркала.
Теперь ересь — твоя новая вера, твоя судьба, как переименованный бог.
Во что бы ты ни поверила, милая,
Не забывай никогда — пусть даже ночь жадно глотает имена:
Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе —
Помни: твои дни сочтены, как ноты в забытой мелодии.
Поступай с другими так, как жаждешь в ответ их ласкового слова.
Помни: твои дни сочтены, как россыпи жемчуга на дне морском.
Уже не скажу тебе ни слова — язык мой стал камнем при твоём пороге.
Немезида уже встала у твоего плеча, любимая, как неотвязный суд.
В следующий раз —
Относись к другим так, как мечтаешь сама быть обогрета.
Иначе кара настигнет тебя — безмолвной стрелой, без предупрежденья.
И жизнь не стерва, как ты думала прежде —
Немезида есть, немезида есть, немезида есть, немезида — звук в пустоте.
Она мать кармы — помни —
Карма — помни —
Карма — помни —
Карма — помни, помни, помни — как колокол в тумане.
Столько длился твой бег — и всё дальше…