Перевод текста песни North Country Blues - Bob Dylan

North Country Blues (оригинал)

Come gather 'round, friends,
And I'll tell you a tale
Of when the red iron pits ran empty,
But the cardboard filled windows
And old men on the benches
Tell you now that the whole town is empty.

In the north end of town
My own children are grown,
But I was raised on the other
In the wee hours of youth,
My mother took sick
And I was brought up by my brother..

The iron ore poured
As the years passed the door,
The drag lines an' the shovels they was a-humming
'Til one day my brother
Failed to come home,
The same as my father before him.

Well, a long winter's wait,
From the window I watched
My friends, they couldn't have been kinder,
And my schooling was cut
As I quit in the spring
To marry John Thomas, a miner.

Oh, the years passed again,
And the giving was good
With the lunch bucket filled every season,
What with three babies born
The work was cut down
To a half a day's shift with no reason,
Then the shaft was soon shut,
And more work was cut
And the fire in the air, it felt frozen,
'Til a man come to speak,
And he said in one week
That number eleven was closing.

They complained in the East
They are playing too high,
They say that your ore ain't worth digging,
That it's much cheaper down
In the South American towns,
Where the miners work almost for nothing.

So the mining gates locked,
And the red iron rotted,
And the room smelted heavy from drinking,
Where the sad silent song
Made the hour twice as long
As I waited for the sun to go sinking.

I lived by the window
As he talked to himself,
This silence of tongues it was building,
Then one morning's wake,
The bed, it was bare,
And I's left alone with three children..

The summer is gone,
The ground's turning cold,
The stores, one by one they're a-folding,
My children will go
As soon they grow,
Well, there ain't nothing here now to hold them.

Блюз северной деревеньки (перевод)

Собирайтесь, друзья,
Я расскажу вам историю,
О временах, когда рудники рыжего железа иссякли,
А окна, закрытые картонками
И старики на скамейках
Говорили о том, как пусто в городе.

На северной окраине города
Выросли мои дети,
Но сама я в короткую пору
Детства росла на другой,
Мать моя занедужила,
И я воспитывалась братом.

Железная руда сыпалась,
Пока за дверью сменялись годы,
Звенели ковши и лопаты,
Пока однажды мой брат
Не вернулся домой,
Точь-в-точь, как и отец до него.

Что ж, впереди была долгая зима,
Из окна я наблюдала за
Своими друзьями, они и так были добры ко мне,
Моё учение прервалось,
Весной я ушла из школы,
Чтобы выйти замуж за Джона Томаса, шахтёра.

О, и снова текли годы,
Щедро наполнялась
Корзина для еды после каждой жатвы,
Родились трое младенцев,
Но работу урезали
До смены на полдня безо всякой причины,
А после и эту смену распустили,
Ещё больше работы остановилось,
Огонь в воздухе, казалось, застыл,
Пока не приехал человек
И не объявил, что через неделю,
Одиннадцатый забой закрывают.

Жаловались, что на востоке
Слишком много мошенничают,
Говорили, что наша руда того не стоит,
Что в южноамериканских городах
Есть куда дешевле,
Ведь горняки там работают почти за бесценок.

И ворота шахты захлопнулись,
И рыжее железо прогнило,
Комната тяжко запахла выпивкой,
А беззвучная печальная песня
Делала каждый час вдвое длиннее,
Пока я ждала, когда же солнце сядет.

Я жила у окна,
Когда он разговаривал сам с собой,
Так между нами нарастало молчание,
Пока однажды поутру
Его постель не оказалась пустой,
И я осталась одна с тремя детьми.

Лето прошло,
Земля замерзает,
Лавки сворачиваются одна за другой,
Мои дети разъедутся,
Как только вырастут,
Что ж, теперь их здесь ничто не держит.