| Я кривой иглою шкуры штопала,
|
| Солнце над озером
|
| Плавало в тумане свежей кровью
|
| Среди синего молока.
|
| Плачут волки за далекой сопкою —
|
| Знать, дело к осени.
|
| В стойбище им лайки вторят воем,
|
| У оленей красны рога.
|
| Он колдун, он ведун, он шаман, он проклят
|
| Сам собою в трех мирах.
|
| Под его ногой танцуют камни,
|
| Или бубен у меня в груди?
|
| Скоро снег, скоро лед, скоро на охоту
|
| За оленем о семи рогах.
|
| Из косы семь прядей, дева, дай мне —
|
| Ой, режь, да не гляди,
|
| Тетиву ты мне сплети!
|
| Как прозрачный холод веял с севера,
|
| Он говорил слова:
|
| «Как не вспомнит солнца земля зимою,
|
| Так не вспомнить и мне его».
|
| Я коптила рыбу зверобоем-клевером —
|
| Пой, одолень-трава!
|
| Знаки начертила я на ней стрелою,
|
| Ой, да каленою,
|
| Имени запретного!
|
| Забудешь первый закат,
|
| За ним забудешь второй,
|
| Собаки рыбу съедят,
|
| Смешают кости с золой.
|
| И дни короче ночей,
|
| И отрастает коса,
|
| А лайки рвутся с цепей,
|
| А в их глазах — небеса.
|
| Лайки чувствуют след,
|
| Кровавый, как бересклет,
|
| И снова дикий олень
|
| Несется в алый рассвет.
|
| В тумане липком, как кровь,
|
| Он растворяется вновь,
|
| И солнце между семи,
|
| Семи кровавых рогов!
|
| Не тебя ли гонят псы мои, шаман,
|
| В сторону зимы?
|
| Уж не ты ли сам собою предан,
|
| Луком и тетивой?
|
| До того, как упадет ночной туман
|
| В снежные холмы,
|
| Надо мне сыскать колдуна-оленя,
|
| Ой, непутевого!
|
| Только вспомнить имя бы его запретное —
|
| Станет вновь шаман собой,
|
| Меж семи рогов имя то запрятано —
|
| Станет вновь передо мной,
|
| Словно лист перед травой! |