| Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
|
| Средь военных трофеев и мирных костров
|
| Жили книжные дети, не знавшие битв,
|
| Изнывая от детских своих катастроф.
|
| Детям вечно досаден
|
| Их возраст и быт —
|
| И дрались мы до ссадин,
|
| До смертных обид,
|
| Но одежды латали
|
| Нам матери в срок —
|
| Мы же книги глотали,
|
| Пьянея от строк.
|
| Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
|
| И сосало под ложечкой сладко от фраз,
|
| И кружил наши головы запах борьбы,
|
| Со страниц пожелтевших слетая на нас.
|
| И пытались постичь
|
| Мы, не знавшие войн,
|
| За воинственный клич
|
| Принимавшие вой,
|
| Тайну слова "приказ",
|
| Назначенье границ,
|
| Смысл атаки и лязг
|
| Боевых колесниц.
|
| А в кипящих кострах прежних боен и смут
|
| Столько пищи для маленьких наших мозгов!
|
| Мы на роли предателей, трусов, иуд
|
| В детских играх своих назначали врагов.
|
| И злодея следам
|
| Не давали остыть,
|
| И прекраснейших дам
|
| Обещали любить;
|
| И, друзей успокоив
|
| И ближних любя,
|
| Мы на роли героев
|
| Вводили себя.
|
| Только в грёзы нельзя насовсем убежать:
|
| Краткий век у забав — столько боли вокруг!
|
| Попытайся ладони у мёртвых разжать
|
| И оружье принять из натруженных рук.
|
| Испытай, завладев
|
| Ещё тёплым мечом
|
| И доспехи надев, —
|
| Что почём, что почём!
|
| Разберись, кто ты: трус
|
| Иль избранник судьбы —
|
| И попробуй на вкус
|
| Настоящей борьбы.
|
| И когда рядом рухнет израненный друг
|
| И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
|
| И когда ты без кожи останешься вдруг
|
| Оттого, что убили его — не тебя,
|
| Ты поймёшь, что узнал,
|
| Отличил, отыскал
|
| По оскалу забрал —
|
| Это смерти оскал!
|
| Ложь и зло — погляди,
|
| Как их лица грубы,
|
| И всегда позади
|
| Вороньё и гробы!
|
| Если мяса с ножа
|
| Ты не ел ни куска,
|
| Если руки сложа
|
| Наблюдал свысока,
|
| А в борьбу не вступил
|
| С подлецом, с палачом, —
|
| Значит в жизни ты был
|
| Ни при чём, ни при чём! |