| Сказал себе я: брось писать,
|
| Но руки сами просятся.
|
| Ох, мама моя родная, друзья любимые!
|
| Лежу в палате — косятся,
|
| Не сплю: боюсь — набросятся,
|
| Ведь рядом — психи тихие, неизлечимые
|
| Бывают психи разные —
|
| Не буйные, но грязные,
|
| Их лечат, морят голодом, их санитары бьют
|
| И вот что удивительно:
|
| Все ходят без смирительных
|
| И то, что мне приносится, всё психи эти жрут
|
| Куда там Достоевскому
|
| С «Записками» известными,
|
| Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы!
|
| И рассказать бы Гоголю
|
| Про нашу жизнь убогую,
|
| Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы
|
| Вот это мука, плюй на них!
|
| Они же ведь, сука, буйные:
|
| Все норовят меня лизнуть, ей-богу, нету сил!
|
| Вчера в палате номер семь
|
| Один свихнулся насовсем —
|
| Кричал: «Даёшь Америку!» |
| и санитаров бил
|
| Я не желаю славы, и
|
| Пока я в полном здравии —
|
| Рассудок не померк ещё, и это впереди,
|
| Вот главврачиха — женщина
|
| Пусть тихо, но помешана,
|
| Я говорю: «Сойду с ума!» |
| — она мне: «Подожди!»
|
| Я жду, но чувствую — уже
|
| Хожу по лезвию ноже:
|
| Забыл алфавит, падежей припомнил только два...
|
| И я прошу моих друзья,
|
| Чтоб кто бы их бы ни был я,
|
| Забрать его, ему, меня отсюдова! |