| самый главный в небесах — не совсем монарх,
|
| он в серебряных трусах, золотых штанах,
|
| на одной его руке — кольца и шары,
|
| на другой — наши миры…
|
| кто попал в его ладонь, тот взлетит как мяч,
|
| раздаётся легкий звон — и всё пляшет вскачь…
|
| я — в его ладони шар, я — летящий жар,
|
| его арт, цветной азарт…
|
| десять дней в золотых руках —
|
| сердце пропускает такт.
|
| перевернулась и пошла —
|
| улыбалась, но слёзы грели.
|
| вместо мата поставила шах,
|
| десять песен и альманах,
|
| на золотой трубе — хвала,
|
| а на серебряной — только трели…
|
| ля-ля-ля ля-ляй ля-ля ля-ля
|
| мир — круглый, словно цирк,
|
| ля-ля-ля ля-ляй ля-ля ля-ля
|
| мир — бублик, а нём дырка.
|
| самый главный в небесах — не совсем монах,
|
| он в серебряных трусах, золотых штанах,
|
| он жонглёр большой игры, звёзд или планет,
|
| хоть его почти что нет…
|
| хоть его почти что нет — вертит он миры
|
| и одет то в плащ, то в плед звёздной мишуры.
|
| вот вращает круг удач, смех его кусач,
|
| кто он — врач или палач?..
|
| десять дней в золотых снегах,
|
| как удержаться на ногах? |