Перевод текста песни Белый ягуар - Кровосток

Белый ягуар (оригинал)

Белый ягуар, в багажнике товар, белый товар в целлофане
И это не детское питание
Рэп заебал, даб это кал,
Но всё равно погромче, на трубу звонит Ромчик
Немовский план, суши-бар, бляди
По 500 баку берём не глядя
Бляди на заднем, Рома ждёт в кегельбане
Хочет базара о наваре за товар, послан типа бригадой
Ну, чё звал?
Товар, деньги, мальчишки, деньги, товар
Выходим к стоянке, Ромчик хромает
Подходим к машинам, меня ломает
Свой багажник открываем, Рома смотрит, нервно кивает
Открывает свой, а там наш братка Дрон
С реально отрубленной головой
Вот и дождался Рома соснового гроба
Я убил его выстрелом в кадык дёрганный
И мы подорвались, по дороге над блядьми поиздевались
Минеты, дверь, толчком ноги блядей на асфальт
Грамм плана, нужна программа, как прикопать друзей Романа
Всё решили, едем не быстро, подъехали
Красный кирпичный дом, Истра, входим без стука, ноги не вытираем
Вынимаем стволы, мастиф застрелен сука сразу, осматриваем хазу
Видим двух кексов с калашами, кексы оплошали, один наш ранен
Ну что, по комнатам? А все ли дома?
Лицо жены хозяина нам знакомо, выстрел, кома
Ещё набегают бакланы на стволах
Бросил гранату, разбрызгались ребята,
Но второго нашего зацепили, и все кто в доме будут в могиле
Пошли наверх и с нами поднималась смерть
Паренёк типа сын, «Ну что щеня, ссым?»
Прострелили коленки отмщения для
Потом дострелили щеню, сильно бля визжал,
А вот и папуля на звуки пришёл и встал
С помповым, треники, купола — старший их сам
Чё, говорит, ребятки, у вас за повадки
Шумите в гостях, в чём проблема и с какой грядки
(Гаси его, гаси нахуй)
Я достал голову Дрона, взгляд как живой
Сказал, спроси у него, может он в теме
Папа молчит, наши пацаны поднимают стволы
Для папы остановилось время, встали котлы
На обратной дороге курили, молчали
И делая очередной напас каждый из нас
Врубался, что жизнь и по вкусу и на вид
Напоминает shit и слаще не будет,
Но наш товар при нас и мы живые люди
Белый ягуар, в багажнике товар, белый товар в целлофане
И это нихуя не детское питание
До свидания!

Белый ягуар (перевод)

Ягуар белеет, как кость на рассвете, в кишках его — товар, сверкающий, как лёд под целлофаном,
Вкуса младенчества нет в этом лакомстве тайном.
Рэп — затхлый омут, даб — мутный ил,
Но всё равно крикливей, трубит звонком Ромчик — жгучий призыв.
Немовский план, суши-бар, и тают по залу упругие тени продажных нимф,
Пятисотые баксы сыплем — не глядим, словно бросаем зёрна на глину.
Блудницы в омуте задних сидений, а Рома ждёт в зале, где кегли — как черепа на алтаре.
Он хочет речи о прибыли с товара, посланный, будто вестник от стаи.
Ну что, зачем звал — тень на стене?
Меняются местами: товар, деньги, мальчишки, деньги, товар — всё вперемешку, как карты в руке.
Мы выходим к стоянке — и Ромчик прихрамывает, будто время в теле его сбито.
У машин мне ломает суставы тревога, как будто костей моих кто-то коснулся.
Свой багажник скрипит, Рома кивает, и взгляд его — игла, меж вен блуждающая.
Он свой отворяет — а там наш братка Дрон,
Голова его срезана начисто, как стебель мака под лезвием утра.
Вот и достался Роме гроб — сосновый, как душная баня в июльской истоме.
Я выстрелил — кадык его вздрогнул, и сердце колотилось, как кузнец в полночь.
Мы взорвались прочь, по пути издевались над блудом на заднем плане, как грозы над полем.
Минеты, скрип двери, и ноги их летят, как куклы, в асфальтовый омут.
Грамм плана — и нужен чертёж, как зарыть друзей Романа в земле немой.
Всё решили, едем неспешно, и вот притормозили — в пыли догорели.
Красный кирпичный дом, Истра, входим без стука, подошвы чёрные тянут следы.
Стволы извлекаем, мастиф пал — сука, мгновенно, и дом скользит под взглядом, как призрак вдали.
Два мерзавца с калашами, перепугались, один из наших уже пал и ранен.
Ну что, по комнатам — остались ли в доме все души, все тени?
Жена хозяина — знакомый овал, выстрел — и тьма, как кома, к ней падает немо.
Забегают ещё бакланы железные, стволы их — как щупальца, гудят по квартире.
Граната летит, и ребята брызжут по стенам страхом —
Но цепляют второго из нас, и всем, кто здесь, копать ямы на утро.
По лестнице вверх мы поднимались, и смерть с нами тенью кралась.
Паренёк — сын, и в голосе щенка только дрожащий зев: «Ну что, щеня, боишься?»
Колени его прострелили — отмщение жаром вгрызлось в суставы.
Потом добили щенка, визг его — ржавый нож в ушах,
А вот и отец, на шум явился — встал,
С помповым дробовиком, в трениках, с куполами на коже — старший волк их стаи.
Что за манеры у вас, говорит он, ребятки,
Гремите тут, как медные трубы, в чужом доме, чего вам надо и с какого вы поля?
(Гаси его, гаси, чтоб не дышал)
Я извлёк голову Дрона — взгляд её жив, как уголь под пеплом.
Сказал: спроси у него — быть может, он знает всю правду.
Отец молчит, а наши поднимают стволы —
Для отца время застыло, котлы застынули в вечной зиме.
На обратной дороге курили мы, молчали,
И каждый, делая напас, как последний вдох,
Ощущал: жизнь и на вкус, и на взгляд —
Похожа на дерьмо, и слаще не станет ни капли,
Но товар наш при нас, и мы — люди, ещё дышим.
Ягуар белеет, в кишках его — товар, как лунный лед в целлофане,
И в нём нет ни грана младенческого вкуса.
Прощайте