Перевод текста песни Овощ - Кровосток

Овощ (оригинал)

Сначала учился в школе и там было все типи-топ
Потом начались наркотики, алкашечка, хипи-хоп
Потом я уехал башней, да так что строгий пиздец
Больницы, инъекции, вязки, плачущий хмурый отец
Потом были долго тяжи, страх боли и чернота
Сейчас же живу я чисто, как с чистого, блядь, листа
Однажды голос сверху сказал:"Ты отмучился, жги
При съемка, сын мой, при съемка, быстрее не жди"
Теперь я тварь - манипулятор и каждый день я другой
Вчера я академик Велихов, а завтра сын Вити Цой
Я проебал свое тело в ловушках больничных палат
Вначале потеря пугает, но позже становишься рад
Захуй тебе одно тело, когда можно выбрать вокруг?
Жить надо в калейдоскопе, жить надо сразу и вдруг
Вселялся я в многих разных несколько тысяч раз
Я видел, как бреется Путин с помощью его глаз
Я срал вместо Михалкова и запаха мне не забыть
Я помню, как сама Ксения тянула за тампакс нить
Я много узнал про многих такого, что ебаный стыд
Чужие мозги это грязно, грязнее, чем я привык
Жизнь у меня не сахар, жизнь у меня светлый, липовый мед
Я каждый день совсем разный и каждый день меня прет
Был я ходячей рекламой хот-дога, был я тульским торчком
И псориазной монахиней с юга и олимпийцем гребцом
Может быть, даже удастся назад на время вселится в себя
Убедится что овощ на том ссаном матрасе это все еще я
(Овощ на том ссаном матрасе это все еще я...)

Странно, но меня швыряет только по России матушке
Я и не против, мох в сумерках, телогрейка в катышках
Ах, Россия, иконка мироточит, радиатор течет, юбка с вырезом
Молочко парное, ножичек в крови, шлакоблоки с самовывозом
Странно, но меня швыряет только по России матушке
Я и не против, мох в сумерках, телогрейка в катышках
Ах, Россия, иконка мироточит, радиатор течет, юбка с вырезом
Молочко парное, ножичек в крови, шлакоблоки с самовывозом
Странно, но меня швыряет только по России матушке
Я и не против, мох в сумерках, телогрейка в катышках
Ах, Россия, иконка мироточит, радиатор течет, юбка с вырезом
Молочко парное, ножичек в крови, шлакоблоки с самовывозом

Овощ (перевод)

Сначала был я — ученик, и всё, как зеркало, без пятна,
Потом настигли зелья, хмель и музыка, что режет сны.
Затем умчался разум, будто выжженное поле —
Больничные коридоры, уколы, кожаные ремни, и слёзы в глазах отца, угрюмого от боли.
Долгие судеб тяжбы, страх боли, и чернота, где нет лица.
Теперь я будто начисто смыт — живу, как новый лист, где слово не написано.
И вот однажды сверху, словно молния, глас разрезал тьму: «Ты выстрадал — гори!»
В рассветном свете, сын мой, снимай покровы — дорогу не жди.
Теперь я — тварь, плетущий мрак, меняюсь, как цветы зари.
Вчера я — Велихов, ученый, а завтра — сын Цоя, дитя стихии.
Я растерял свое тело в ловушках палаты больничной, как зверь в темнице.
Сначала пугает утрата, но позже ты радуешься — будто выросли крылья.
К чему держаться за тело одно, когда мир — витрина из лиц и масок?
Жить — в калейдоскопе огней, жить — сразу, как вспышка, как прыжок за грань.
Я вселялся в тысячи жизней, меняя тела, как мотылёк — тени на стенах.
Я видел, как Путин скребет по щеке клинком, глядя в свое зеркало.
Я был Михалковым в час нужды, мне запах тот не изгадать.
Я помню, как Ксения, сама, тянула за нить белоснежную — тампакс, как за куклы платье.
Я выведал про многих такое, что стыд жжет, как уголь в золе.
Чужой разум — грязь, в сто раз жиже, чем я привык таскать на подошвах.
Жизнь мне не сахар, а липовая, зыбкая медь — золотистая, но не сладкая.
Я каждый день иной, как непогода, и каждый день меня уносит прилив.
Был ходячей рекламой хот-догов, был туляком, впавшим в забытье.
И монахиней с юга, чья кожа пестрая, и гребцом на волнах Олимпа.
Может, выпадет срок — вернуться назад, вселиться в себя хоть на миг.
Поверить, что овощ на том обоссанном матрасе — всё ещё я, хоть и безлик.
(Овощ на том обоссанном матрасе — всё ещё я...)

Странно, но судьба бросает меня только по матушке-России, как лист в метели.
Я не возражаю — мох в сумерках, телогрейка, затянутая катышками.
Ах, Россия — иконка плачет смолой, радиатор сочится, юбка — разрез в закате.
Тёплое молоко, нож в крови, и шлакоблоки, что ждут своего вывоза.
Странно, но судьба бросает меня только по матушке-России, как лист в метели.
Я не возражаю — мох в сумерках, телогрейка, затянутая катышками.
Ах, Россия — иконка плачет смолой, радиатор сочится, юбка — разрез в закате.
Тёплое молоко, нож в крови, и шлакоблоки, что ждут своего вывоза.
Странно, но судьба бросает меня только по матушке-России, как лист в метели.
Я не возражаю — мох в сумерках, телогрейка, затянутая катышками.
Ах, Россия — иконка плачет смолой, радиатор сочится, юбка — разрез в закате.
Тёплое молоко, нож в крови, и шлакоблоки, что ждут своего вывоза.