| az. |
| libh/hodasewich_w_f/
|
| ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ
|
| Nel mezzo del cammin di nostra vita.
|
| Я, я, я. |
| Что за дикое слово!
|
| Неужели вон тот — это я?
|
| Разве мама любила такого,
|
| Желто-серого, полуседого
|
| И всезнающего, как змея?
|
| Разве мальчик, в Останкине летом
|
| Танцевавший на дачных балах, —
|
| Это я, тот, кто каждым ответом
|
| Желторотым внушает поэтам
|
| Отвращение, злобу и страх?
|
| Разве тот, кто в полночные споры
|
| Всю мальчишечью вкладывал прыть, —
|
| Это я, тот же самый, который
|
| На трагические разговоры
|
| Научился молчать и шутить?
|
| Впрочем — так и всегда на средине
|
| Рокового земного пути:
|
| От ничтожной причины — к причине,
|
| А глядишь — заплутался в пустыне,
|
| И своих же следов не найти.
|
| Да, меня не пантера прыжками
|
| На парижский чердак загнала.
|
| И Виргилия нет за плечами —
|
| Только есть одиночество — в раме
|
| Говорящего правду стекла. |