| Я видел это сам, в ночи холодный дождь,
|
| И вновь над Колымой повисла осень.
|
| Шел 43 год, судьбу не повернешь,
|
| И у судьбы своё не спросишь.
|
| В бараке 300 душ, озлобленных, худых,
|
| И постоянный пресс от уголовных.
|
| И тут фронтовики вступились за своих,
|
| И задышала ночь неровно.
|
| Я видел это сам, стоят плечо к плечу
|
| Здоровые матросы из балтфлота.
|
| А кто-то из блатных топтал ногой свечу,
|
| С разведчиками и с пехотой.
|
| Сцепились сто на сто заточки и ножи.
|
| И урки? |
| вновь отчаянно отбивались.
|
| И как под жернова пошла за жизнью жизнь,
|
| Отхаркиваясь и кривляясь.
|
| Я видел это сам, текла ручьями кровь,
|
| Её теперь не смоет дождь осенний.
|
| И вдруг среди толпы, как Вера и Любовь,
|
| Надеждою возник отец Арсений.
|
| Я видел это сам, он среди них стоял,
|
| Тщедушный и больной, но сильный духом.
|
| Он руки приподнял: «Опомнитесь», — сказал.
|
| Барак заледенел, заледенел и слушал. |