| Он из дома попал на войну в девятнадцать, сероглазый весёлый такой мальчуган,
|
| Он еще ведь совсем не умел целоваться, и не думал, не знал, что же ждёт его там.
|
| А потом первый бой и тяжелая рана и над ним бородатые лица одни.
|
| Ну, а в эту минуту, наверное, мама у иконы просила: «Господь, сохрани!».
|
| Потащили его по землице далёкой, а он этой же ночью под утро сбежал.
|
| Но поймали его, били долго, жестоко, и он несколько дней без сознанья лежал.
|
| Через день он опять убежал из ущелья, его выдала алая кровь на снегу.
|
| Ну, а мать всё просила у Бога прощения, и шептала: «Сынок, без тебя не могу».
|
| В него долго у камня большого стреляли, пули бились в скалу над его головой.
|
| Только вспухшие губы мальчишки молчали и кровавое солнце легло за горой.
|
| За грядой перевал, а за ним перевалы, всё «вперёд!» |
| и «вперёд!» |
| раздаётся
|
| приказ.
|
| И в коротком бою у одной переправы он собравши все силы сбежал в третий раз.
|
| Он сначала бежал, затем полз еле-еле, стая птиц возвращалась на север, домой,
|
| Там, под Курском родным уже стихли метели, и, наверное, тоже запахло весной.
|
| Он своих увидал на рассвете за рекой, он не мог закричать, только руки поднял.
|
| Почему у судьбы не бывает осечки, и, сражённый свинцом, он на землю упал. |