| По-осеннему деревья налегке,
|
| Керосиновые пятна на реке,
|
| Фиолетовые пятна на воде,
|
| Ты сказала мне тихонько: «Быть беде».
|
| Я позабыл твое лицо,
|
| Я пьян был к полдню,
|
| Я подарил твое кольцо, —
|
| Кому, не помню…
|
| Я подымал тебя на смех,
|
| И врал про что-то,
|
| И сам смеялся больше всех,
|
| И пил без счета.
|
| Из шутовства, из хвастовства
|
| В то — балаганье
|
| Я предал все твои слова
|
| На поруганье.
|
| Качалась пьяная мотня
|
| Вокруг прибойно,
|
| И ты спросила у меня:
|
| «Тебе не больно?»
|
| Не поймешь — не то январь, не то апрель,
|
| Не поймешь — не то метель, не то капель.
|
| На реке не ледостав, не ледоход.
|
| Старый год, а ты сказала — Новый год.
|
| Их век выносит на гора,
|
| И — марш по свету,
|
| Одно отличье — номера,
|
| Другого нету!
|
| О, этот серый частокол —
|
| Двадцатый опус,
|
| Где каждый день, как протокол,
|
| А ночь, как обыск,
|
| Где все зазря, где все не то,
|
| И все не прочно,
|
| Который час, и то никто
|
| Не знает точно.
|
| Лишь неизменен календарь
|
| В приметах века —
|
| Ночная улица. |
| Фонарь.
|
| Канал. |
| Аптека…
|
| В этот вечер, не сумевший стать зимой,
|
| Мы дороги не нашли к себе домой,
|
| А спросил тебя: «А может, все не зря?»
|
| Ты ответила — старинным: «Быть нельзя». |