| Вот твои глаза, что они видели прежде,
|
| как отдыхали всей семьёй на побережье?
|
| Я их закрою, а на веки положу пятаки
|
| с гербом страны, что развалили дураки.
|
| Вот твои зубы, они будут скрежетать от злости,
|
| потом от боли, когда переломают кости,
|
| потом их выбьют. |
| Вот твой распухший язык,
|
| почувствуй вкус написанных на нём книг.
|
| Вот твои лёгкие, как фильтр их забьёт копоть
|
| сгоревших тел в кроватях или в окопах.
|
| Печёнку пропитает спирт, тачку не глуши,
|
| сперва для храбрости, потом за помин души.
|
| А вот твои кишки, непереваренная каша,
|
| костяшки пальцев побелели, сжимая калаш.
|
| Ну, в общем всё понятно, непонятна только дата -
|
| так сам себя вскрывал патологоанатом.
|
| Где брат твой, Каин?
|
| Волос на подушке...
|
| Где брал ты камень?
|
| Голос на прослушке...
|
| Бога нет, Бога нет - тебя нет, выкуси!
|
| Третий Рим не спасти, передохли гуси.
|
| Стоит лишь залпами с Авроры снова озарить Неву,
|
| ты тоже спросишь - сторож ли я брату моему?
|
| И деньги те, которых нет – на хате налом у полковника,
|
| да, только не надо их покойнику.
|
| Сын комсомольца, внук большевика,
|
| это страшнее чем ЧК, контрразведка Колчака.
|
| Это о том, что ты не знаешь, как разобрать автомат,
|
| это главком, который с дальней высоты не смог забрать ребят.
|
| Я не шучу, потом винить тут будет некого,
|
| и там, где был Юрий Шевчук, там вас, ребята, не было.
|
| И вот увидел ты в окне, как будто в страшном сне –
|
| город в огне, в городе люди на броне.
|
| Братан, ты наш или из этих?
|
| Реванш за девяносто третий.
|
| И только время всё расставит по местам тут,
|
| но ледники растают, бедняки восстанут.
|
| Где брат твой, Каин?
|
| Волос на подушке...
|
| Где брал ты камень?
|
| Голос на прослушке...
|
| Бога нет, Бога нет - тебя нет, выкуси!
|
| Третий Рим не спасти, передохли гуси. |