| Город устал,
|
| Город остыл,
|
| Город впал в забытьё.
|
| Веки твои наливаются ветром.
|
| Что впереди — всё твоё.
|
| А впереди — как всегда, километры
|
| дорог.
|
| Город у ног
|
| дышит…
|
| Видишь, как я задыхаюсь без времени,
|
| Стараясь забыть всё, что было до нас с тобою?
|
| Слышишь, как я прощаюсь с деревьями,
|
| Пытаясь понять, где в листве состоянье покоя?
|
| Но ветер срывает со стенок афиш заплаты,
|
| Ветер сбивает все точки отсчёта истин.
|
| Нам удалось совместить наши циферблаты,
|
| Но стрелкам никак не сойтись в самом главном месте…
|
| В городских кораблях —
|
| Только пустопорожние трюмы,
|
| На далёкой земле —
|
| Лишь подвалы, цинга и решётки…
|
| Что смогу я отдать? |
| -
|
| Только тюрьмы, тюрьмы, тюрьмы, тюрьмы…
|
| Больше нет у меня
|
| Ничего-ничего за душою!
|
| Так что, выучи вавилонский.
|
| Выучи вавилонский.
|
| Лучше выучи вавилонский
|
| Выучи вавилонский —
|
| Этот язык нам полезней других досужих.
|
| Стаи борзых уже учуяли след весенний.
|
| Я никому, никому до утра не нужен, —
|
| В этом моё и твоё навсегда спасенье.
|
| Ночь гасит свет, горизонт выпрямляет волны,
|
| Чайки по небу разбросаны, как листовки.
|
| Нашей Луне суждено догореть по полной,
|
| Но вряд ли мы оба вернемся в одни истоки.
|
| В городских кораблях —
|
| Невезения и авантюры.
|
| На далекой земле —
|
| Снегопады, цинга и решётки…
|
| Что смогу я отдать? |
| -
|
| Только тюрьмы, тюрьмы, тюрьмы, тюрьмы…
|
| Больше нет у меня ничего-ничего за душою. |