| Взятый под прицел он,
|
| Умирал, но пел он.
|
| Обводили мелом,
|
| Люди его тело.
|
| Раненый в сердце на вылет,
|
| Врачи диагностировали перелом крыльев.
|
| Его глаза уставшие от пыли,
|
| Скрывали темные очки поверх сухожилий.
|
| Минуты застыли в морщинах,
|
| Освобожденный Джанго, Тарантино.
|
| Длинные паузы, выстрелы в спину,
|
| Стрелы Святого Валентина.
|
| Он играл стиснувши струны от боли,
|
| Все чаще дежестив веселого застолья.
|
| Его встречали и с солью и хлебом,
|
| Закрытые мероприятия под открытом небом.
|
| А он им пел, как когда-то в подъезде,
|
| Свою история зависимости и болезни.
|
| Словно на клетке лестничной стоя,
|
| Чувство полета, чувство шестое.
|
| Припев:
|
| Взятый под прицел он,
|
| Умирал, но пел он.
|
| Умирал, но пел.
|
| Обводили мелом,
|
| Люди его тело,
|
| А он дальше пел.
|
| Доброе утро в прокуренной кухне,
|
| Где никогда не тухнет лампочка Ильича.
|
| Причал надежды, увера за пазухой в бухте,
|
| Распахнутые двери на оборот ключ.
|
| Молчание затянулось и выпустило дым,
|
| К святым, так тянутся грешные души.
|
| Лучше не понятным, чем понятым,
|
| Он выворачивал чувства наружу.
|
| Простуженный и продутый он пел,
|
| Шипел виниловозеленым змеем.
|
| Двадцатка легких ушла на расстрел,
|
| Он шел, ведь его где-то ждала посильнее.
|
| Музыка, как способ свести с жизнью счеты,
|
| Шестое чувство, чувство полета.
|
| Выше высоток над крышами зданий,
|
| Криком души оборвалось молчание.
|
| Припев:
|
| Взятый под прицел он,
|
| Умирал, но пел он.
|
| Умирал, но пел.
|
| Обводили мелом,
|
| Люди его тело,
|
| А он дальше пел.
|
| Взятый под прицел он,
|
| Умирал, но пел он.
|
| Умирал, но пел.
|
| Обводили мелом,
|
| Люди его тело,
|
| А он дальше пел.
|
| Взятый под прицел он,
|
| Умирал, но пел он.
|
| Умирал, но пел.
|
| Обводили мелом,
|
| Люди его тело,
|
| А он дальше пел. |