| Из покоя застекленного уюта,
|
| дорогого может быть кому-то,
|
| с девятиэтажной высоты,
|
| в небо упирающейся круто,
|
| вылетели алые цветы.
|
| Юными птенцами, неумело,
|
| крылья лепестков расправив смело,
|
| вниз рванулись — к пагубной земле, —
|
| в бесконечной и предсмертно-белой,
|
| от мороза ежащейся мгле.
|
| Целлофана лист, дворцом хрустальным
|
| рухнувших надежд, затих опально.
|
| Опустев без тоненьких стеблей,
|
| прохрустел о бесконечно-дальнем
|
| призрачной прозрачностью своей.
|
| Что-то безвозвратно надломилось
|
| и тоска навеки затаилась
|
| в неизвестном взгляде, но родном;
|
| по душе жестокая немилость
|
| залихватски щелкнула бичом.
|
| Толща дней приглушит и затянет
|
| звуки слов, которыми обманет
|
| много раз друг друга человек,
|
| но в забвенность никогда не канет
|
| миг утраты, длящийся, как век.
|
| Вьет метель узоры филигранно
|
| из теней снежинок и тумана.
|
| Будто бы на сказочном лугу
|
| полыхают яркие тюльпаны
|
| чьим-то тайным горем на снегу. |