| Я не дарил ей подарки, я не гулял с ней в парке,
|
| Но почему же так жарко меня полюбила моя бунтарка.
|
| Я не водил её в заведения, я не видал её в сновидениях,
|
| Но воскресение, как понедельник, если её рядом нет в постели.
|
| Нет, я не писал ей стихов и нот. |
| Вот это первое, что я смог.
|
| Но заволакивает, словно смок она меня с головы до ног.
|
| Теперь она — это я, я чувствую. |
| И между нами волны тока буйствуют.
|
| И пусть непогода — ветры пусть дуют, наш уют они не достают.
|
| То ли в истерике, то ли в бреду, мысль о ней пела во мне голосом Эрики Баду.
|
| В какие двери я войду, а какие останутся закрыты — покажет время,
|
| в палитре открыто.
|
| Мысль о ней, как оттаянная шоколадная плитка — такая же сладкая,
|
| такая же липкая.
|
| Смотрит украдкой, куда-то в глубину меня. |
| Теперь я — это она, а она — это я.
|
| Пока не порвана струна, я не перестану петь об этом.
|
| Но рано или поздно меня задушит, как плохую сигарету,
|
| Не докурив до фильтра — это слишком живое чувство.
|
| Я давно потерялся в тёмных углах, запутался в потоках серых машин.
|
| Но даже в самых сумасшедших снах было гораздо ясней, чем в лабиринтах её души. |