| Разреши мне застрелиться,
|
| Только это мне по силам,
|
| Рядом кто-то удивится
|
| И тормознет меня, постыло.
|
| Крикнет он, но будет поздно,
|
| Холодеть уж будет тело,
|
| Я нахмурю брови грозно,
|
| И свалюся неумело.
|
| Хоронить меня придется,
|
| Будет дождь, и будут слезы,
|
| Было у меня два друга,
|
| Теперь их тысяча найдется.
|
| И скажут — классным был он парнем,
|
| Будут врать и притворятся,
|
| Я скажу им, чтоб заткнулись,
|
| Чтобы молча попрощаться.
|
| Все что было, канет в лету,
|
| Зарастет травой, везу,
|
| Боли нет, печали нету,
|
| Девчонка мнется на ветру.
|
| И стихнет прах мой оголтелый,
|
| Мой дух уйдет гулять в поля,
|
| Посиди со мной немного,
|
| Вот и все, прости — пора.
|
| В своей биографии он признает,
|
| Что в юные годы, как и многие его сверстники,
|
| Он действительно пришел к глубокой религиозности,
|
| Которая, однако, уже в двенадцатилетнем возрасте, резко оборвалась.
|
| «Способность воспринимать, то непостижимое для нашего разума,
|
| Что сокрыто под непосредственными переживаниями,
|
| Чья красота и совершенство доходят до нас лишь
|
| В виде косвенного, слабого отзвука — это и есть религиозность,
|
| В этом смысле — я религиозен.
|
| Космическое, религиозное чувство не приводит
|
| К сколько-нибудь завершенной концепции бога, ни к теологии. |