| Во второй половине двадцатого века
|
| Вырастает заметно цена человека.
|
| И особенно ценятся мертвые люди.
|
| Вспоминают о каждом из них, как о чуде.
|
| Это правда, что были они чудесами,
|
| Только, к счастью, об этом не ведали сами.
|
| Но живые в цене повышаются тоже,
|
| Это знают —
|
| Особенно кто помоложе.
|
| Дескать, я человек —
|
| Наивысшая ценность.
|
| Но, прошу извинения за откровенность,
|
| В лисах ценится хвост,
|
| В свиньях — шкура и сало,
|
| И в пчеле почитается мед, а не жало.
|
| Человеку другие положены мерки,
|
| Целый мир называет его на поверке.
|
| И цена человека —
|
| Неточный критерий,
|
| Познаваемый только ценою потери.
|
| Велика ли заслуга —
|
| Родиться двуногим,
|
| Жить в квартире с удобствами,
|
| А не в берлоге?
|
| Видеть мир, объясняться при помощи речи,
|
| Вилкой с ножиком действовать по-человечьи?
|
| Тех, кто ценит себя, я не очень ругаю,
|
| Но поймите — цена человека другая! |