| Время окутает мою душу, как сон
|
| В серое небо дома сыграет клаксон
|
| Дверь экипажа откроет медикам паж —
|
| Вот так эстетика этот пятый этаж
|
| Мое тело кинут на полотенце
|
| Город уныло докурит белый дым сердца
|
| В старом фонтане вода плюется на птиц
|
| Были бы лисы, тогда найдется и принц
|
| Кто-то худыми руками вправит мне плечи
|
| Буду красиво лежать и слушать их речи
|
| Братик, не парься и забери мои вещи
|
| Что — мы не падали что ли? |
| Было и хлеще…
|
| Больше не буду тушить окурки в мыло
|
| Всё это было не зря, и всё это было
|
| В серое небо дома сыграет клаксон
|
| Время окутает мою душу, как сон
|
| Разольется небо в мои песни, как смесь
|
| Белый буревестник, снижайся, я здесь!
|
| Забери со дна своих вод якоря
|
| Белый буревестник ныряет в моря
|
| Сухие цветы взойдут на буграх земли онемевших кладбищ
|
| Ты снова сидишь в тюльпанах моих костей и, конечно, гладишь
|
| Мрамор плиты, в которой ни капли меня,
|
| Но руки гуляют, как клавиши
|
| Если бы мог говорить, то сказал бы тебе
|
| Что никто так не гладит, как гладишь ты
|
| Смерть просто выключит свет
|
| Никакого бога и тайны там нет
|
| Голубыми реками вен твоих устья
|
| Не покинут этого захолустья
|
| Я буду навеки искать приют
|
| Голоса мне больше не запоют
|
| Провода мне тоньше не запаять
|
| Я сломан, и словами поломку не передать
|
| В темноте вижу полуостров
|
| Медленно и тонко
|
| Лопается пленка
|
| Я внутри ребенка
|
| Снова на семи холмах стою
|
| Разольется небо в мои песни, как смесь
|
| Белый буревестник, снижайся, я здесь!
|
| Забери со дна своих вод якоря
|
| Белый буревестник ныряет в моря
|
| Разольется небо в мои песни, как смесь
|
| Белый буревестник, снижайся, я здесь!
|
| Забери со дна своих вод якоря
|
| Белый буревестник ныряет в моря |