| на простынях бумаги чистых как совесть младенца
|
| когда на небе не было солнца и полумесяца
|
| сплетались буквы в странных позах без стыда
|
| и тот кто это видел стал болен навсегда
|
| глаза впитали губкой похоть прямо в мозг
|
| в тёмном черепа зародыш креп рос
|
| чтобы сорвавшись с губ об зубы обрезав пуповину
|
| скатиться в тёплую ушную раковину
|
| диковинной жемчужиной в изгибы полушарий
|
| дав жизнь фантазиям опасней чем кошмары
|
| и тот кто думает что он как прометей нёс людям свет
|
| на самом деле одноглаз как полифем и слеп
|
| древние кости мертвых точат книжные черви
|
| строители гробниц пишут учения для черни
|
| беспризорные души забыли своего отца
|
| ритуальный костёр принимая за солнце
|
| не забывай дьявол прячется в печатной краске
|
| так что прежде чем предавать огласке
|
| проверь на вкус то что ты прочёл
|
| мёд сладок смерть несут укусы диких пчёл
|
| это опасней чем для помпеи лава везувия
|
| фитиль свечи горящий жадной славой безумия
|
| заплутавший путник видя огонь в ночи
|
| от радости спасённым быть восторженно кричит
|
| мы тебя так ждали ты нам очень нужен
|
| тебя зовут на ужин в качестве ужина
|
| и ты уже спешишь туда с душою нараспашку
|
| сам для себя ложка похлёбка чашка
|
| блекнет реальность под проливным вымыслом
|
| плодятся твари бестелесные помесь змеи с ослом
|
| совокупляясь конструкции из чёрточек и точек
|
| губят доверчивых по одиночке
|
| здесь вечная зима и под запретом цифра три
|
| каждый приходит со своим личным огнём внутри
|
| стакан безумия полкубика уныния,
|
| а эти рукописи не горят даже в камине
|
| не забывай дьявол прячется в печатной краске
|
| так что прежде чем предавать огласке
|
| проверь на вкус то что ты прочёл
|
| мёд сладок смерть несут укусы диких пчёл |