| Вот ржавый кран вцепился в исполина и снёс его с протянутой рукой,
|
| И ног чугунных рваная штанина в казанское в небо смотрит сиротой.
|
| Седая ель покрылась изморозью, он грохнул так, последний шля привет,
|
| Что из души повылетали гвозди, которые вбивали с детских лет.
|
| Припев:
|
| «Когда-то здесь аллеи были узки и здесь на площади, чуть в стороне
|
| Вожатая в нарядной белой блузке на шею галстук повязала мне».
|
| Теперь кто пал — тому уж не подняться, прощай, Ильич, я знаю по себе:
|
| Как трудно от чего-то оторваться, что с молоком воспитано в тебе.
|
| Прощай, прощай без памяти, без слова, лишь диких птиц засохнувший помёт.
|
| Когда в душе нет ничего святого, то и пенять не надо на народ.
|
| Припев:
|
| «Когда-то здесь аллеи были узки и здесь на площади, чуть в стороне
|
| Вожатая в нарядной белой блузке на шею галстук повязала мне».
|
| Ах, красный галстук — горькая потеря и праздник Мая, мира и труда.
|
| Я и тогда особенно не верил, ну, а теперь тем боле, господа.
|
| Идут года, но спицы расписные всё так же вязнут в лжи по самую ось.
|
| Мы тоже дети страшных лет России, нам многое увидеть довелось.
|
| Припев:
|
| «Когда-то здесь аллеи были узки и здесь на площади, чуть в стороне
|
| Вожатая в нарядной белой блузке на шею галстук повязала мне».
|
| «Когда-то здесь аллеи были узки и здесь на площади, чуть в стороне
|
| Вожатая в нарядной белой блузке на шею галстук повязала мне». |