| Мрак — это друг мой, кулак и клинок,
|
| Пускает враг лиловый поток, падаль у ног,
|
| Афина правит тут так или эдак, мал был и ведал.
|
| Это наг без советов ее, и не нам менять те заветы,
|
| Иезикиль и мы, — отрезок в миллионы миль,
|
| И быть отрезанными — значит с другими дружить.
|
| Все не так, спора нет, Вифлеема больше как города нет,
|
| И мой безумный букет — короток лет,
|
| Но я горд, что подняты наши бороды вверх,
|
| И на новый нападок дарю стали холод и смех,
|
| Голод и смерть, будут заколоты все, будет век боли, потерь,
|
| Коли я — зверь, коли Афина — везде,
|
| Верю, она оправдает смерть, хотя не знаю чем,
|
| Будет передел перемен, день перед тем, как в тлен,
|
| Обращусь я кровью испачканный, с рубленной раной,
|
| Узнаю Иезикиль спускался зачем.
|
| Из комнаты в комнату,
|
| Делаю шаг, как кобра,
|
| Стар, как Акрополь, и книга веков «Некрономикон»,
|
| Аминь, а-ха-ха-ха, но ни запечатлен иконами.
|
| Окно на Мир открой на миг,
|
| Ведь веет обидой, кровью Давида,
|
| Испарением зарина,
|
| Не Афина ль, покинула свой обитель?
|
| Теперь в пике, в блике Света,
|
| Я вхожу в слоя атмосферы,
|
| Земли рытой, и там,
|
| Моё имя скрыто, Иезикиль.
|
| Да, минуло миллион лет,
|
| Мне бы мула и в Вифлеем,
|
| Но ударом откинуло к Мекке…
|
| Алла, открывай веки!
|
| Умело, рука жажды потери,
|
| Отделяла имена от тел,
|
| Эмиры, Иуды, Саввы, Игори и Кириллы
|
| Взлетали вверх! |