Перевод текста песни Жизнь - Andery Toronto, Диман Брюханов

Жизнь (оригинал)

Черный закатанный, в салоне трое,
Один из них очень сильно расстроен.
Двое снаружи, машин в кювете,
Загадка - в чем провинился тот третий?

Посмотрим, кто угадает быстрее,
Не дыродел, или школьник Арсений.
И вопреки твоему удивлению,
Я бы лучше поставил на Сеню.

На твоем счете не хватает филок,
Каждый новый день, как новый поединок -
Сотни вариантов оступиться на пути к Олимпу,
И ты в курсе, как это, когда сладкая жизнь, горькое послевкусие.

Допустим, третий был далеко не подарок,
Придавал близких и на деньги был жаден и падок.
Тогда гадать не будем - напиши и распишись,
Причина смерти это стремные взгляды на жизнь.

Нам её дают, а потом отнимают,
Медленно вперед или пулей ввысь.
Будь осторожен, шагая по краю,
Есть маза оступиться, брат, ведь это жизнь.

Нам её дают, а потом отнимают,
Медленно вперед или пулей ввысь.
Будь осторожен, шагая по краю,
Есть маза оступиться, брат, ведь это жизнь.

Но взгляды на жизнь отнюдь у каждого разные.
Хорошо, если понимаешь это сразу.
Ведь не всегда прав тот, кто прав,
Чаще всего прав тот, у кого больше прав.

Глаза закрыты при помощи бейсбольной биты,
Головы бриты, ухмылки на лицах не смыты.
Все взвесь, может, не стоило объяснять,
Что в пробке из салона Прадика не красиво плевать.

Клевать носом, или щипать из казны,
Если у нас твое - то приди, возьми.
Если не можешь - значит уже не твое,
Мы про тебя вспомним, и про тебя споем.

Не думаем о грустном, молим на удачу,
Глаза не прячем мы, а даем сдачи.
И не подумайте вы про нас плохо,
Просто весело там, где похуй.

Нам её дают, а потом отнимают,
Медленно вперед или пулей ввысь.
Будь осторожен, шагая по краю,
Есть маза оступиться, брат, ведь это жизнь.

Нам её дают, а потом отнимают,
Медленно вперед или пулей ввысь.
Будь осторожен, шагая по краю,
Есть маза оступиться, брат, ведь это жизнь.

Жизнь (перевод)

Сумрак смолен, в салоне трое — словно в гробу бархатном, тесно и душно,
Один из них — изломан, в нем буря, что прячет в зрачках обиду несмолкшую.
Двое бродят снаружи, а в кювете, как звери, машины поверженные лежат,
Что сделал тот третий? Вопрос — как шип, в ухо впился и требует отпечатка.

Поспорим: кто разгадку срывет, как покров, быстрее — дерзай, не зевай.
Не дыродел ли, а может, Арсений — мальчишка, чья суть — неприкаянный край.
Хотя твое удивление чисто, как лед, я бы выбрал ставку на Сеню, без спешки.
Я бы, пожалуй, доверил монету Сене — он в этой партии держит фишки.

В твоем счете прорехи — филки не сходятся в долгой игре с ветром и числом.
Каждый рассвет — это новый вызов, дуэль, где слово решает, кто станет стезей.
Сто ловушек на склоне, где путь к Олимпу — трещины, в каждой затаился провал.
Ты знаешь, как мёд может тлеть на губах, оставив вкус горечи — странный финал.

Допустим, что третий был вовсе не дар — ни друг, ни изыск, ни слабый огонь,
Он предавал, как сквозняк в пустой раме, был жаден до злата, к падению склонен.
Что гадать — подпиши приговор и не клянись:
Смерть — это взгляд, что мутит любой горизонт, любой свет обессмыслив.

Жизнь — как вода: дают, чтобы отнять, улетучится дымкой, исчезнет без всплеска.
Вперед, будто по льду, то медленно, то выстрелом в небо, где воздух, как трещина.
Осторожен будь, шаг по краю — как по лезвию, сердце натянуто, брат.
Есть шанс оступиться, у края — не спится, ведь жизнь эта — зыбкий азарт.

Жизнь — как вода: дают, чтобы отнять, улетучится дымкой, исчезнет без всплеска.
Вперед, будто по льду, то медленно, то выстрелом в небо, где воздух, как трещина.
Осторожен будь, шаг по краю — как по лезвию, сердце натянуто, брат.
Есть шанс оступиться, у края — не спится, ведь жизнь эта — зыбкий азарт.

Но взгляды на суть у каждого — как стекла: искажены, разбавлены, разнятся до боли.
Счастье — когда поймёшь это сразу, не в битве, а в ясном, как стужа, поле.
Ибо истина — не в том, кто прав, а в том, кто держит власть — их голос гремящий.
Чаще побеждает тот, в чьих руках — ключ к закону, дающий право, лишающий счастья.

Веки закрывают не сном, а ударом — бейсбольная бита рисует закат.
Головы бриты, усмешки застыли, как маски, что ночь не сумеет смыть с ребят.
Взвесь всё на весах, быть может, ненужно пытаться чужому клуару морали учить,
Плевать в салоне Прадика — как бросить тень на фарфоровый стол в час обеда столичный.

Клевать носом в сон, воровать из казны — всё привычно, но кроется яд в обычае.
Если у нас твоё — явись и возьми, через холод и сталь, если есть на то сила личная.
Но если не можешь — быть может, уж поздно, чужое тобой стать поспешило.
Мы вспомним про имя, и песню споем, что, быть может, унесет его в пыль и в синие крыши.

Не думаем о скорбном, в ладонях сжимаем молитву на счастье, как уголь горячий.
Взглядом не прячемся — сдачу даём, отвечая на вызов без страха, не прячем.
И пусть не подумаешь хуже о нас —
Там, где смешно, где всё нипочём — и сердце пускается в пляс.

Жизнь — как вода: дают, чтобы отнять, улетучится дымкой, исчезнет без всплеска.
Вперед, будто по льду, то медленно, то выстрелом в небо, где воздух, как трещина.
Осторожен будь, шаг по краю — как по лезвию, сердце натянуто, брат.
Есть шанс оступиться, у края — не спится, ведь жизнь эта — зыбкий азарт.

Жизнь — как вода: дают, чтобы отнять, улетучится дымкой, исчезнет без всплеска.
Вперед, будто по льду, то медленно, то выстрелом в небо, где воздух, как трещина.
Осторожен будь, шаг по краю — как по лезвию, сердце натянуто, брат.
Есть шанс оступиться, у края — не спится, ведь жизнь эта — зыбкий азарт.