| Отрубился в час, а проснулся в три,
|
| Полнолуние выжгло тебя изнутри,
|
| На углу у аптеки горят фонари
|
| И ты едешь.
|
| Ты хотел бы напиться хоть чем-нибудь всласть,
|
| Ты пытаешься, но не можешь упасть,
|
| И кто-то внутри говорит — это счастье,
|
| Или ты бредишь.
|
| Вкус крови лишил тебя слова,
|
| И к бровям подходит вода —
|
| Где-то именно здесь
|
| Пал пламенный вестник
|
| И сегодня ещё раз всё та же среда —
|
| Да хранит тебя Изида!
|
| Ты подходишь к кому-то сказать: «Привет»,
|
| И вдруг замечаешь, что нет ничего конкретного
|
| И прохожие смотрят тебе вослед
|
| С издёвкой…
|
| На улице летом метёт метель,
|
| И ветер срывает двери с петель,
|
| И прибежище, там, где была постель
|
| Теперь — яма с верёвкой;
|
| Так взлетев вопреки всех правил,
|
| Разорвав крылом провода,
|
| Ты оказываешься опять
|
| Там, где всем нужно спать,
|
| Где каждый день, как всегда —
|
| Да хранит тебя Изида!
|
| Все говорят и все не про то,
|
| Эта комната сделана из картона
|
| И ты смотришь вокруг —
|
| Неужели никто не слышит?
|
| И вдруг ракурс меняется. |
| Ты за стеклом,
|
| А друзья — в купе уходящего поезда —
|
| Уезжают, даже не зная о том, что ты вышел.
|
| И оставшись один на перроне,
|
| Выпав из дельты гнезда,
|
| Теперь ты готов к духовной жизни,
|
| Но она тебе не нужна —
|
| Да хранит тебя Изида!
|
| И ты слышал что где-то за часом пик,
|
| В тишине алтаря или в списках книг,
|
| Есть неизвестный тебе язык, на котором
|
| Сказано всё, что ты хочешь знать,
|
| В чём ты боялся даже признаться
|
| И отчего все святые глядят на тебя с укором.
|
| Перестань делать вид, что не можешь понять их
|
| Ты один на пути навсегда —
|
| Улыбнись, растворись в шорохе листьев,
|
| В шёпоте летнего льда —
|
| Да хранит тебя Изида! |