| Когда в лихие года пахнет народной бедой,
|
| Тогда в полуночный час тихий, неброский
|
| Из леса выходит старик,
|
| А глядишь — он совсем не старик,
|
| А напротив, совсем молодой — красавец Дубровский.
|
| Проснись, моя Кострома, не спи, Саратов и Тверь.
|
| Не век же нам мыкать беду и плакать о хлебе.
|
| Дубровский берет ероплан, Дубровский взлетает наверх
|
| И летает над грешной землей, и пишет на небе:
|
| Не плачь, Маша, я здесь.
|
| Не плачь, солнце взойдет.
|
| Не прячь от Бога глаза,
|
| А то как он найдет нас.
|
| Небесный град Иерусалим
|
| Горит сквозь холод и лед.
|
| И вот он стоит вокруг нас
|
| И ждет нас, и ждет нас.
|
| Он бросил свой щит и свой меч, швырнул в канаву наган
|
| Он понял, что некому мстить, и радостно дышит.
|
| В тяжелый для родины час над нами летит его аэроплан,
|
| Красивый как иконостас, и пишет, и пишет:
|
| Не плачь, Маша, я здесь.
|
| Не плачь, солнце взойдет.
|
| Не прячь от Бога глаза,
|
| А то как он найдет нас.
|
| Небесный град Иерусалим
|
| Горит сквозь холод и лед
|
| И вот он стоит вокруг нас
|
| И ждет нас, ждет нас. |