| Старые раны, усопшие воспоминанья.
|
| Саундтрек этой осени — стук вагонных колес.
|
| Тлеют костры и горячие точки
|
| Психоделических войн.
|
| Мы исчезаем поодиночке,
|
| Пряча в карманах убитую боль.
|
| За горизонт дороги,
|
| за горизонт, и боги
|
| Смотрят нам вслед
|
| И видят мир без конца и края.
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь?
|
| Время убийц, ледяные дворцы и казармы,
|
| Мутные лозунги, бешеный драйв тишины.
|
| Видят во сне осколки
|
| Империи православные мистики.
|
| Мы тоже могли стать героями фильма,
|
| Но пали жертвами гнусной статистики.
|
| Дождь за окном,
|
| Все время дождь за окном,
|
| И стаи черных ворон
|
| Тебе садятся на плечи.
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь?
|
| Город машин, механизмов и ржавого смеха.
|
| Тени полковников — признаки долгой зимы.
|
| Дуют ветра, и ползут отовсюду
|
| Нефтепроводы, вены и люди.
|
| Знаешь ли ты, отчего здесь так много
|
| Мест, где легко умирать?
|
| День ото дня
|
| Цветут родные края,
|
| И обитателям дна
|
| Сегодня есть, чем гордиться.
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь, кто мне скажет?
|
| Сколько их здесь?
|
| Старые раны, усопшие воспоминанья.
|
| Саундтрек этой осени — стук вагонных колес.
|
| Тлеют костры и горячие точки
|
| Психоделических войн.
|
| Мы исчезаем поодиночке,
|
| Пряча в карманах убитую боль.
|
| За горизонт дороги,
|
| за горизонт, и боги
|
| Смотрят нам вслед
|
| И видят мир без конца и края. |