| Всё теперь против нас, будто мы и креста не носили.
|
| Словно изгои мы басурманской крови.
|
| Даже места нам нет, в ошалевшей от горя России,
|
| и Господь нас не слышит зови, не зови.
|
| Вот уж год мы не спим, под шинелями прячем обиду
|
| ждём холопскую пулю пониже петлиц.
|
| Вот уж год как Тобольск отзвонил по Царю панихиду
|
| и предали анафеме души убийц.
|
| Им не Бог и не Царь, им не боль и не совесть.
|
| Всё им тюрьма да ложь, да пожар до небес.
|
| И судьба нам читать эту страшную повесть,
|
| в воспалённых глазах матерей, да невест.
|
| И глядят нам во след они долго в безмолвном укоре.
|
| Как покинутый дом на дорогу из тьмы.
|
| Отступать дальше некуда, сзади Японское море.
|
| Здесь кончается наша Россия и мы.
|
| В красном Питере кружится, бесится белая вьюга.
|
| Белый иней на стенах московских церквей.
|
| В сером небе не радости нет, не испуга.
|
| Только скорбь Божьей матери по России моей. |