| Часы теряли смысл, воздух остывал, тая на пустынных улицах
|
| Дымом, что улетал вдаль, вслед за лайнером Москва-Тенерифе
|
| Я шел пешком по бульвару надежд вечером тихим.
|
| Где-то находили любовь и обретали горе.
|
| Мой город спал то ли, то ли просто был болен.
|
| Это добрая печаль в окнах напротив,
|
| Где занавески из ситца скрывали дюжину слезных историй
|
| Восемнадцатая осень, цвет багрово-красный.
|
| Меня тянули книги, мольберты, краски, песни-джаз,
|
| Серьезные фильмы с плохим концом —
|
| Это то, что называют откровением перед сном
|
| Мои слова повторялись эхом старых кварталов
|
| Почти беззвучно, но больно переполняя бокалы
|
| И грустью капали на пол ярким оттенком любви
|
| В сумбуре пьяных мелодий, стирая старые дни
|
| Опять стихи не о чем. |
| Не в ноты спетый куплет
|
| Опять не то, что хотелось, да только выбора нет,
|
| Но будто канули годы календарем неизвестности
|
| Только новая песня, новая песня
|
| Давно за полночь. |
| Все черновики в камине спят,
|
| Ставшие пеплом, они не многое значат
|
| Остывший кофе, сумрак настольной лампы разрушенный
|
| Дым табачный, удушливый и стихи под подушкой
|
| Все это осень! |
| Она внутри меня! |
| Она кругом!
|
| Как-то сладкий, пурпурный, как яд,
|
| Дождь свои капли ронял сухим вином на переплет французской классики
|
| И словно огни, над заколдованной улицей гасли
|
| Звезды рубинами уходили на дно океана
|
| В небе бездонном оркестр играл
|
| И соло-партия клавишных и гитары мелодия,
|
| А душу щемит тоской, будто в сумрак уводит
|
| Я не хочу засыпать! |
| Расставаться не тянет!
|
| И серым стягом над городом кружит музыка старая.
|
| За пластиночным шумом мой голос слышен отчетливо
|
| Это новая песня, впустую, и снова еще одна |