| Когда искрясь как горы золотые
|
| Манили воды западных портов
|
| Сминая воздух конница Батыя
|
| С землей равняла стены городов.
|
| Я четко помню стон камней столетних,
|
| Я помню тучи стрел над головой.
|
| Я оставлял Рязань в числе последних.
|
| Я был живой. |
| На зло огню живой!
|
| Прошло два века, долго ли, аль вскоре —
|
| Судить не мне. |
| Не мне слагать стихи,
|
| Но я пришел на Куликово Поле
|
| Собой пополнив полк левой руки.
|
| И я рубил, кого, не понимая,
|
| Мешая кровь, с сухой донской травой
|
| И устояв пред полчищем Мамая
|
| Остался, всем смертям на зло — живой!
|
| Когда эскадра шведская войною
|
| Входила в устье северной Двины
|
| Я за царя Петра стоял стеною
|
| У крепостной Архангельской стены.
|
| Потом я был во взятом Измаиле
|
| И сам Суворов мною дорожил.
|
| Я шел за ним сквозь Альпы ледяные,
|
| Я замерзал, но все ж остался жив!
|
| В лесах, под Вязьмой, снежною зимою,
|
| Денис Давыдов взял меня в отряд.
|
| Я слыл среди французов сатаною
|
| И слыл героем средь своих ребят.
|
| На перевалах грозного Кавказа,
|
| Где голос эха бьется меж вершин,
|
| Я попадал в турецкий плен два раза,
|
| Но убегал и все ж остался жив!
|
| В бескомпромиссном, страшном сорок первом
|
| Я в катакомбах гнил возле Керчи.
|
| Когда у всех вокруг сдавали нервы
|
| Я все же вырвался в тени ночи.
|
| А в сорок пятом я входил в Варшаву,
|
| Неся в ладони пядь родной межи
|
| Под градом пуль. |
| Приказ: «Назад ни шагу!»
|
| Я там был ранен, но остался жив!
|
| Уже потом, в горах, под Кандагаром,
|
| Я вновь был ранен в левое плечо,
|
| Но свято верил в то, что всё не даром
|
| И время в русле правильном течет.
|
| И мне медалей-орденов не надо,
|
| Мой подвиг незаметен для страны.
|
| Привычно гладя дуло автомата
|
| Я жду начала следущей войны. |