| Алтарь украсят свечи
|
| Снег укроет чернозём
|
| Каждый день последний
|
| Мы другого не найдем
|
| Сколько нам всем осталось
|
| В бесконечном камине
|
| Превращается пламя
|
| В тонны гари и пыли
|
| До тридцатки и смело на покой
|
| Они ждут старого Свята, но я вечно молодой
|
| Убитый зал и под ложкой огонь
|
| Разогретый металл обжигает ладонь
|
| Твоя туса в подвалах у батареи
|
| Мы списали со счетов их, как долги Эритреи
|
| Забей на правила, после они поймут
|
| Все будут хаять, но выучат наизусть
|
| Ты косишь под негров, так покрылся бы сажею
|
| Чтобы было сложней я похоронил себя заживо
|
| Кто-то носит лавры, видимо им к лицу
|
| Кто-то носит лавры, чтобы бросать их в суп
|
| Для тебя я фантастически виновен
|
| Слово «мудак» — это фактически синоним
|
| И мы с судьбой порамсуем,
|
| Но я свят, так что не упоминай меня в суе
|
| Ну чо довольна, попробуй мне запрети
|
| На эвтаназию нет денег, я беру в кредит
|
| Толпы девочек раздают цианид
|
| Сплошной бэд трип, бесконечный суицид
|
| Вряд ли тебе это понравится
|
| С нуля до ста, от Менделеева до Брадиса
|
| И если нам не свернуть
|
| Ускорить процесс — единственно верный путь
|
| Считай меня странным, семь утра за кефиром
|
| Меня зовут радикалом, ведь я во всех эфирах
|
| Острее капсаицина, духа, отца и сына
|
| Таблетки от галюцино на время постсуицида |