| Двадцать лет тому назад,
|
| Подмосковная босота,
|
| Мы с тобой в одном призыве
|
| Покидали дом родной.
|
| Мамы плакали нам в след
|
| И безусая пехота
|
| Шла с харчами за плечами,
|
| Да с похмельной головой.
|
| Эх, земеля, мой дружок,
|
| Почудили мы на славу:
|
| Самоволка, гауптвахта,
|
| Да майорова жена…
|
| Долго помнил наш комбат,
|
| Как стояли за Державу
|
| Отставной сержант спортроты,
|
| Да в запасе старшина.
|
| Припев:
|
| А двадцать лет, как вода в песок,
|
| Но в это верить не хочется.
|
| Пускай давно побелел висок
|
| И пишут к имени отчество,
|
| Мы те же самые пацаны
|
| И нашей дружбе по-прежнему
|
| Среди сокровищ любой казны
|
| Нет цены!
|
| На «гражданке» новый мир
|
| Нас не ждал, а мы явились
|
| Чтобы взять от жизни наше —
|
| Всё равно оно ничьё!
|
| Поднимались, как могли,
|
| Но на совесть не скупились
|
| И поэтому поднялись
|
| Крепко стоя за своё.
|
| Припев:
|
| А двадцать лет, как вода в песок,
|
| Но в это верить не хочется.
|
| Пускай давно побелел висок
|
| И пишут к имени отчество,
|
| Мы те же самые пацаны
|
| И нашей дружбе по-прежнему
|
| Среди сокровищ любой казны
|
| Нет цены!
|
| Двадцать вёсен, двадцать зим…
|
| Нам, братишка, было всяко:
|
| Будни, праздники,
|
| Сомненья, да крутые виражи.
|
| Но среди житейских бурь
|
| Наша дружба, словно якорь,
|
| Не давала нам сорваться
|
| И спасала нашу жизнь.
|
| Припев:
|
| А двадцать лет, как вода в песок,
|
| Но в это верить не хочется.
|
| Пускай давно побелел висок
|
| И пишут к имени отчество,
|
| Мы те же самые пацаны
|
| И нашей дружбе по-прежнему
|
| Среди сокровищ любой казны
|
| Нет цены! |