| На столе стоит бутылка пепси колы | На столе — гостья ночи, бутылка Пепси, скользкий блик стекла, |
| Под столом лежит Наташка жопой голой | А под столом — Наташка, как в лунном мареве, нагота ее бела. |
| Я люблю с Наташкой очень заниматься | Мне сладко с Наташкой исчезать, забыв о времени и о себе, |
| Да я не про уроки, я про блядство | Нет, я не о премудрости тетрадей — о хмельном пороке наяве. |
| |
| Девочки и мальчики, дамы-господа, | Девы и юнцы, матроны с кавалерами средь тяжкой суеты, |
| Блядством заниматься - это не беда | В пороках — не беда, но прелесть яда прячется в черте пустоты. |
| На столе, под столом, на окне, за углом | На столе, под столом, на багровом оконном стекле, за углом безымянным, |
| Только вот, когда один вот тогда бля в лом | Но лишь когда я один — тоска, как ржавчина, въедается в ткань ожиданий. |
| В лом водку жрать самому, в лом ночью спать одному | Горька водка в одиночку, как ночь, где не с кем слова расточать, |
| Everybody, yes, okey чокну к девушке своей | Все, все, да — уроню бокал за свою возлюбленную, |
| |
| Эх, Наташка... Повторяю вновь и вновь | Эх, Наташка... Повторяю, как заворожённый, зов твой вновь и вновь, |
| За бумажку, ты отдаешь свою любовь | За бумажку, за хрустящий лист, ты раздаешь себя, любовь — |
| Я знаю... | Я знаю... |
| |
| Закрываются бордели, рестораны | Закрываются притоны и корчмы, на дверях дрожит лунная тень, |
| Допивают мужики свои стаканы | И мужчины допивают остаток вечера — стакан, как последняя ступень. |
| Я беру мобильник, номер набираю | Я сжимаю холодный мобильник в ладони — в наборе цифр дрожит заклинание, |
| И Наташку на ночь вызываю | И тебя, Наташка, на ночь призываю, как призрак желания. |
| |
| Девочки и мальчики, дамы-господа, | Девы и юнцы, матроны с кавалерами средь тяжкой суеты, |
| Блядством заниматься - это не беда | В пороках — не беда, но прелесть яда прячется в черте пустоты. |
| На столе, под столом, на окне, за углом | На столе, под столом, на багровом оконном стекле, за углом безымянным, |
| Только вот, когда один вот тогда бля в лом | Но лишь когда я один — тоска, как ржавчина, въедается в ткань ожиданий. |
| В лом водку жрать самому, в лом ночью спать одному | Горька водка в одиночку, как ночь, где не с кем слова расточать, |
| Everybody, yes, okey чокну к девушке своей | Все, все, да — уроню бокал за свою возлюбленную, |
| |
| Эх, Наташка... Повторяю вновь и вновь | Эх, Наташка... Повторяю, как заворожённый, зов твой вновь и вновь, |
| За бумажку, ты отдаешь свою любовь | За бумажку, за хрустящий лист, ты раздаешь себя, любовь — |
| Я знаю... | Я знаю... |
| |
| Эх, Наташка... | Эх, Наташка... |
| |
| Эх, Наташка... Повторяю вновь и вновь | Эх, Наташка... Повторяю, как заворожённый, зов твой вновь и вновь, |
| За бумажку, ты отдаешь свою любовь | За бумажку, за хрустящий лист, ты раздаешь себя, любовь — |
| Я знаю... | Я знаю... |
| |
| Эх, Наташка... Повторяю вновь и вновь | Эх, Наташка... Повторяю, как заворожённый, зов твой вновь и вновь, |
| За бумажку, ты отдаешь свою любовь | За бумажку, за хрустящий лист, ты раздаешь себя, любовь — |
| Я знаю... | Я знаю... |