| Газетные полосы тают в снегу,
|
| Любимое слово — «вчера»,
|
| Игра на пределе — тоже игра,
|
| Но где здесь предел я сам не пойму.
|
| И если я что-то познал,
|
| То это то, что свобода — подвал,
|
| И кто-то нальет тебе полный стакан,
|
| Ну кто тебе сказал, кто тебе сказал,
|
| что я мертв?
|
| Ты найдешь меня там, где давно меня нет,
|
| И это не я буду просить у тебя сигарет,
|
| И мы просидим, пока ходит метро,
|
| Давай оставайся, теперь все равно.
|
| Счастливые дни, вокзальные перроны,
|
| Но тогда мне казалось, что кончаются патроны,
|
| И ты знал от чего я кричал,
|
| Ну кто тебе сказал, кто тебе сказал,
|
| что я мертв?
|
| И я держался, что было сил,
|
| Но осень вспыхнула слишком рано,
|
| И этот год, как рваная рана,
|
| Господи, я никогда так тебя не просил!
|
| И если я что-то признал,
|
| То это то, что свобода — подвал,
|
| Но как странно молчит полный зал,
|
| Ну кто тебе сказал, кто тебе сказал,
|
| что я мертв?
|
| Посмотри мне в глаза! |