| C — D7 — E7
|
| Взъерошивая хайр, поредевший навсегда от седых волос,
|
| C — D7 — E7
|
| Ведя мемуары за кефиром о подпольной войне,
|
| C — D7 — E7
|
| С кайфом мазохиста в руках разбираю последний мост,
|
| C — D7 — E7
|
| Пытаясь рассказать как-нибудь о вчерашнем дне.
|
| Царапая бессмысленно пацифик ключом на кирпичной стене,
|
| С известной долей гордости вспомнить кулаки люберов.
|
| Глядя на потрепанный бас в поношенном старом чехле,
|
| Хочется напиться в говно и выдать пару старых хитов.
|
| Такие дела, брат: Любовь…
|
| Мы уходили в подвалы, мы играли глубоко под землей,
|
| Нам снилась траверза, мы пили электрический чай.
|
| Мы посылали наверх парламентера за вином, за хлебом и за травой,
|
| Он возвращался назад, он говорил: «У них опять Первомай».
|
| И наш бледный и здоровый вид кому-то мешал заснуть,
|
| Нам взламывали двери и — с погонами в наш underground.
|
| И у кого-то оказался уж слишком коротким его творческий путь…
|
| Но мы верили в то, что за нами — последний раунд.
|
| Такие дела, брат: Любовь…
|
| А времена менялись — и сменились вконец.
|
| Мы вышли наверх — мы разбрелись кто куда.
|
| И стал делать деньги вчерашний бунтарь и вчерашний певец,
|
| В его уютной квартире есть газ, телефон и вода.
|
| Он не жалеет ни о чем, он держит дома шесть альбомов Г. О.
|
| (и пять альбомов БГ),
|
| И вроде бы он не предатель, он по-своему прав.
|
| Ведя мемуары за чашечкой кофе — «Моим детям о вчерашнем дне» —
|
| Каждый ловит свой собственный кайф.
|
| Такие дела, брат: Любовь… |