| Там вдали, у метро
|
| Загорались огни
|
| За ларьками братки суетились
|
| В темноте опрокинулись чьи-то лотки
|
| Пацаны, как всегда, торопились
|
| Они ехали молча
|
| В ночной тишине
|
| Поправляя кожаные кепи
|
| И при полной луне
|
| Отражались в стекле
|
| Золотые браслеты и цепи.
|
| Ровно в полночь
|
| На стрелку слетелась братва
|
| Продинамить никто не решился
|
| Перетерли вопрос про четыре ларька,
|
| Но консенсус пока не сложился.
|
| Вдруг у батьки в руке
|
| Запищал телефон
|
| Из роддома жена позвонила:
|
| — Ты, Васек, дорогой,
|
| Возвращайся домой,
|
| Я тебе крошку-сына родила!
|
| Ты, Васек, дорогой,
|
| Возвращайся домой,
|
| Я тебе крошку-сына родила!
|
| От восторга Василий
|
| Шмальнул из ружья —
|
| Это ж надо таким быть уродом
|
| Тут один деловой
|
| Вдруг поник головой
|
| И запахло летальным исходом.
|
| У мордатых волыны мгновенно нашлись
|
| Завязалась кровавая битва
|
| И в запарке Васек
|
| Не заметил, кажись,
|
| Как сверкнула опасная бритва
|
| Он упал
|
| Как подкошенный ветром тростник
|
| Возле двери Паджеры дырявой
|
| Не его в том вина —
|
| Так уж карта легла,
|
| Ведь он не был по жизни раззявой.
|
| Там вдали, у метро
|
| Уж погасли огни
|
| В небе ясном заря догорала
|
| Молодая жена
|
| С малышом на руках
|
| Вновь и вновь
|
| Телефон набирала |