| Закрой мне небо потолком и глаза полотенцем
|
| Прекрати во мне сумбур стуков праздного сердца
|
| И в тот момент, когда я высажу горло на лезвие
|
| Не вспоминай и не жалей меня в прозе и песнях
|
| Плесень на плинтусах этой старой квартиры
|
| Что бесит меня настолько, что стало могилой
|
| Местом для слезливых и брошенных камнем с обрыва
|
| Дерзких претензий, что я под водкой и планом забыл
|
| Вам лезть бы и лезть бы в этот изломанный храм изобилия
|
| Мечт искалеченных испарениями сканка сативы
|
| Лестница треснет, чтоб я не встал, не поднялся к Олимпу
|
| Двери с петель, теперь я отдам тебе, как ты просил всё
|
| и свинец, твою мать и кровь на листе
|
| Тут в мире исхоженных дорог — смерть, не тронутый снег
|
| И сколь б, не съел ты дерьма, тут стены без неба — тюрьма
|
| Так что готовься гореть сам, когда кончится свет
|
| (Господь — пастырь мой, я ни в чём не буду нуждаться
|
| Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня
|
| К водам тихим
|
| Подкрепляет душу мою, направляет меня на стези
|
| Правды ради имени Своего
|
| Если я пойду и долиною смертной тени, не
|
| Убоюсь зла, потому что Ты со мной; |
| Твой жезл и
|
| Твой посох — они успокаивают меня
|
| Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов
|
| Моих)
|
| Ничтоже сумняшеся — всё это нахуй
|
| Вонзаюсь объятьями в голую правду
|
| Разгром по ноздрям тёплой горсткою праха
|
| Эй, можешь убраться, блять, — просто оставь меня
|
| Полотна измазаны мокрою сажей
|
| Лёд на губах не уронит ни фразы
|
| И чёрным осадком в истоны упал underdog
|
| Под увядший микро, но нет страха
|
| Нарисованные лезвием памяти на маслах узоры
|
| Кажутся мне окопами — я в них упрятал совесть
|
| Увы, деньги не сделали меня богаче снова
|
| Drugs’ы не сделали меня мудрей, sorry
|
| Часть истории будет поглощать всего меня
|
| Знаешь, сколько стоит себя не терять сегодня?
|
| Знаешь, сколько? |
| Знаешь, сколько?
|
| Узники свободы только знают страх свободы |