| Передо мной
|
| Снова тысячи икон на столетиях
|
| Мириады молебен и высокие тирады о вечности
|
| Они сыпятся из уст поколений
|
| Как бусины на пол, эти цитаты о рае и бремени
|
| Перевираемы временем или страстью
|
| И если есть искра — очевидно, где-то кремень,
|
| Но мне страшно, ведь
|
| Любая тетрадь о великой любви гораздо ужасней сотен тетрадей смерти
|
| Идолопоклонничество. |
| паств обряды,
|
| А что, если это больше, чем упасть ниц рядом?
|
| Сбрасывая кожу — грех, и, как змея, бы
|
| Ползти под каменного бога, к безопасным ямам,
|
| Но сколько в этой пасти яда, скажи-ка?
|
| Идут эпохи, люди мрут — меняется ширма
|
| Как дипломированный блеф — ведь не сыскать защиты,
|
| А все, что мы смогли — лишь перенять их ошибки
|
| Это гамбит — метанье по карте
|
| Что, если тут давно перечеркнута карма
|
| Вопросом: что лучше дернуть, себя или стартер
|
| И на кого же повлиять этим завтра?
|
| А когда за кормом сияет блесна, то
|
| Придти ли нам к черту в скитаниях
|
| Или закрыть свою совесть на засов и
|
| Забрать себе славу и позор герострата?
|
| И пусть
|
| Витрины разлетятся в осколки с кумирами
|
| Хватит творить себе идолов
|
| Дай мне упиться огнем и погибелью
|
| Хватит творить себе…
|
| И тогда, витрины разлетятся в последние дни на
|
| Осколки средь дивного мира, где
|
| Мы будем живы и хватит творить себе…
|
| Хватит творить себе идолов
|
| И вечность ударами в адамово яблоко
|
| Даст нам понять — мы устали изрядно, но
|
| Вряд ли когда-нибудь пастырь и дьякон познают себя под руинами дня, будто
|
| Жертвы терактов
|
| Плевать, кто твой бог — от свечи и до глянца
|
| Никто не имеет тут прав просто сбросить обязанность
|
| С жизни своей. |
| стоит сопротивляться, и
|
| Витрины разлетятся в осколки с кумирами
|
| Хватит творить себе идолов
|
| Дай мне упиться огнем и погибелью
|
| Хватит творить себе…
|
| И тогда, витрины разлетятся в последние дни на
|
| Осколки средь дивного мира, где
|
| Мы будем живы и хватит творить себе…
|
| Хватит творить себе идолов |