| Эта песня рождалась в грязи автострад,
|
| В старом бусе, летящим сквозь раннюю зиму.
|
| В полусне, полудреме под треки Royksopp,
|
| Я и сам не заметил, как стал пилигримом.
|
| Что сегодня у нас Екб или Пермь?
|
| Калининград или, может быть, Владивосток?
|
| Но ни кайф, ни усталость ничем не измерить.
|
| Уезжаешь полный, приезжаешь пустой.
|
| Каждый раз разрываясь словно снаряд,
|
| Кричу и танцую, как на углях.
|
| И я искренне счастлив, что ты все еще рядом.
|
| Ведь я такое читал о себе в новостях.
|
| Слышал как они говорят свысока:
|
| «Он принял буддизм», «О.П. |
| давно уже не те».
|
| Но, я будто смотритель того Маяка,
|
| Улыбаюсь и продолжаю петь.
|
| Припев:
|
| Тысячи городов
|
| И дорог за спиной.
|
| И везде, вроде, дом,
|
| Но везде я чужой.
|
| Все пилигримы с закатом в глазах
|
| Однажды вернутся домой
|
| Саундчек, начинаем концертную жесть.
|
| Вместе с залом делаем будто бы чудо.
|
| Но скучать — это когда ты вроде бы здесь.
|
| А на самом деле, далеко отсюда.
|
| Из-под стекол темных очков наблюдать,
|
| Как инди-принцессы в первых рядах
|
| Увидят в спонтанном полете басиста,
|
| Поймают со сцены, понесут на руках.
|
| Два часа пролетят, как двадцать минут
|
| Эйфория пройдет, зал вздохнет пустотой.
|
| Но я искренне верю, что они унесут.
|
| Хоть немного света с собой. |
| Верю, пытаясь не возвращаться назад,
|
| Не выношу запах горящих мостов.
|
| И стараюсь не думать о будущем, вряд
|
| ли мир окажется к нам не жесток.
|
| Маяк будет разрушен стаей яростных волн.
|
| Все проходит и это однажды пройдет.
|
| Но пока мы еще не вернулись домой,
|
| Я живу тем, что там меня кто-то ждет.
|
| Припев:
|
| Тысячи городов
|
| И дорог за спиной.
|
| Я смотрю этот сон,
|
| По дороге домой.
|
| Если солнце в Москве,
|
| Значит в Питере дождь,
|
| Если шрамы горят на руке,
|
| Значит, ты меня ждешь.
|
| И связь постоянна |