Перевод текста песни Любит она совсем другого - найтивыход

Любит она совсем другого (оригинал)

— Дурачок ты, Коля, она ж тебя любит
— Нет, она меня не любит, она любит другого
— Кого же, интересно?
— Другого. У меня была с ней история, правда, очень короткая история. Любит она совсем другого

Её глаза пьяные в твоих расплывались
Тени плавно всплывали с февральского смога
Я просто вспомнил, как мы смеялись
Любили, страдали, ты помнишь?
Вместе были счастливы
А любит она совсем другого
Я нарисую что-то важное для нас
Эти чернильные портреты порваны
Совсем как порваны все лёгкие
Запечатлю события в ломо
В твоих ладонях утопать готов
Невидимый мой друг, тут только
Тишина вокруг стоит, и всем плевать
Тебе, наверное, тоже?
Я обезвожен и убит обидой
Ночью вчера выходил в окно
Мы просто актёры немого кино
Мы просто тени в театрах
В сольных песнях бэк-вокалом
Бокалом красного вина в руках
У нас тут будущего ноль
И это страх за неродившихся детей
Варвара плакала сегодня ночью, что с ней?
Я любил рисовать на песке твоё имя
И мёрз в ожидании на остановке
Когда ты ушла из жизни моей
Я просто рыдал, в конвульсиях бился
А теперь где-то в сердце доктор
Обнаружил поломку
И дело, может быть, не в том
Что скоро меня уже не будет на свете
Наши дети будут петь мои песни
И так же рыдать, как девочка с Екатеринбурга
Рыдает маленький принц на своей планете
Рыдает Экзюпери, мне жутко от того
Что завтра не будет больше, ты не придёшь
Ты больше не поставишь чайник для кофе
Не будешь плакать у меня в коленях с болью
Запястья в крови не мои, да не мои и руки больше
Последним током электрическим по коже
Твои касания рисует ветер
А любишь ты совсем другого

...была с ней история, правда, очень короткая история. А любит она совсем другого

Любить несмотря на погоду, обиды, проблемы
Красивые виды на место, где мы будем гнить с тобой
Печальные порою люди просто убивали себя
У других на глазах, в слезах лежать, накинув плед
Любимым быть большая честь
Я плачу в подушку при передозе таблетками
А ты плачешь в подушку под Portishead
Никогда не любил этот момент молчания
Скажи уже «прощай», пожалуйста, ты не тяни
Прогнили мы, прогнили дни, когда мы были вместе
Хочу я сесть и отдышаться напоследок
Ты никогда не найдёшь иголку из стога
Ты никогда не поймёшь меня
Ты больше никогда меня не увидишь
И любишь ты, сука, совсем другого

Любит она совсем другого (перевод)

— Коля, глупец, ведь она в тебе души не чает
— Нет, не меня она любит — её сердце уходит к иному.
— К кому же, скажи мне, к кому интересно, кто этот?
— К другому. У нас был эпизод — призрак, и тот исчез в дыму. Её любовь не ко мне — к совсем чужому.

В её глазах — винный туман, расползаясь, тонет в твоих.
Тени, как лебеди, всплывают из февральской мглы.
Я просто вспомнил, как бурно оба смеялись когда-то.
Любили, терзались, жгли болью — помнишь ли ты, мой свет?
Мы были счастьем, двойным, словно пара истлевших свечей.
Но любит она не меня — ей чужой предназначен.
Я нарисую для нас что-то важное, вечное, хрупкое.
Эти портреты, в чернильной агонии, рвутся без жалости.
Как лёгкие сердца, изодраны в клочья тоской.
Я отпечатаю мгновения в зернистом ломе, как в янтаре.
В твоих ладонях тону я, как в омуте первых дождей.
Мой друг невидим — и только он слышит дыхание ночи.
Вокруг — тишина, как безбрежье, и всем безразлична пустота.
И тебе, быть может, безмолвие это сродни?
Я пересох, изранен обидами, высох до хруста.
Вчера ночью шагнул в окно, как в пустоту, не оглянувшись.
Мы — всего лишь актёры на сцене немого кинематографа.
Мы — призраки, тающие в сонных ложах театра.
В сольных балладах мы — лишь приглушённый напев.
Бокал бордового вина ускользает сквозь пальцы.
У нас здесь зародыша будущего нет, только шёпот пыли.
И этот страх — за тех, кто не явится в этот мир.
Варвара плакала ночью, теряясь в мраке, что с ней?
Мне нравилось вычерчивать на песке силуэт твоего имени.
И я мёрз, обнимая пронизывающий ветер на остановке.
Когда ты выскользнула из жизни — как тень из окна.
Я рыдал, как зверь, бившись в судорогах на полу.
Теперь где-то в сердце — врач с фонендоскопом ищет трещину.
Он видит неполадку — и сердце застыло в полёте.
И, может быть, дело не в этом, не в конце моём.
Что скоро меня не станет на этом безымянном свете.
Дети наши, быть может, споют мои песни вслух.
И будут рыдать, как девочка в Екатеринбурге под дождём.
И рыдает Маленький принц на далёкой планете своей.
И Экзюпери плачет, и мне становится страшно от этого.
Что завтра не станет, а ты не войдёшь — всё напрасно.
Ты больше не поставишь на плиту чайник для кофе.
Ты не прильнёшь с болью к моим коленям, не зарыдаешь.
Запястья в крови — не мои, и руки чужие теперь.
Последней жилкой электричества по коже скользит прощанье.
Ветер рисует касание твои на моей иссохшей спине.
А ты снова влюблена не в меня — в того, кто во сне.

...был у нас эпизод, тень, исчезнувшая на рассвете. Любит она не меня — другого.

Любить — несмотря на ветры, на ссоры и злые ненастья.
Красивы просторы той почвы, где будем гнить мы вдвоём.
Грустные люди порою себя уничтожали без шума.
На глазах у других, в слезах, укрывшись забытой накидкой.
Быть любимым — удел избранных, дань благородства.
Я плачу в подушку, когда таблетки сливаются в омут.
А ты — в подушку, под Portishead, тонешь в музыке горя.
Я ненавидел всегда этот зыбкий раскат тишины.
Скажи же «прощай», не тяни, отпусти же меня наконец.
Прогнили мы оба, и дни, что были сплетены нашими снами.
Я мечтаю присесть и, задыхаясь, выдохнуть напоследок.
Ты иголку во ржи не найдёшь — я исчезну без следа.
Ты никогда не проникнешь в мой внутренний сумрак.
Ты больше не встретишь меня ни глазами, ни сердцем.
И любишь ты, проклятая, всё того — не меня.