| До судорог, до бреда, до рыдания, до порванных от напряжения жил
|
| Я сохранял свои воспоминания, которыми все эти годы жил.
|
| Я их хранил на сумрачной вершине, во тьме бездонной пропасти хранил.
|
| На самом дне хрустального кувшина как каплю высохших чернил!
|
| Удавкою тугой - сжимает горло ворот мне!
|
| Напасти мои превращаются в змей!
|
| Кровью памяти моей обрызган город.
|
| Кровью памяти моей,
|
| Кровью памяти моей! |
| Хэй-хэй!
|
| Кровью памяти моей,
|
| Кровью памяти моей! |
| Хэй-хэй!
|
| Когда ползешь, глотая клочья пыли, когда добра от зла не отличить,
|
| Ты должен знать, что про тебя забыли и сделать все, чтоб самому забыть.
|
| Но память, как и смерть неистребима, как дождь ночной по черноте стекла.
|
| Кровавыми осколками рубина она на дно хрустальное текла.
|
| Удавкою тугой сжимает горло ворот мне!
|
| Мысли мои превращаются в змей!
|
| Кровью памяти моей обрызган город.
|
| Кровью памяти моей,
|
| Кровью памяти моей! |
| Хэй-хэй!
|
| Кровью памяти моей,
|
| Кровью памяти моей! |
| Хэй-хэй!
|
| Кровью памяти моей,
|
| Кровью памяти моей,
|
| Кровью памяти моей,
|
| Кровью памяти моей.
|
| Кровью.
|
| Никем не узнанный, Суинни Тодд поселяется на улице Флит-стрит.
|
| В том доме, где жил когда-то с молодой женой, где царили когда-то любовь и счастье,
|
| А теперь его дом принадлежит соседу-мяснику.
|
| В нем Торгует пирожками из тухлого мяса
|
| Племянница мясника Ловетт. |