| Ты брошен вниз силой судьбы,
|
| Ты унижен и раздавлен,
|
| Время забыть то, кем ты был,
|
| Но помнить, кем ты стал…
|
| Брошен на дно, где все равно,
|
| За что тебя любила слава.
|
| Подлость огнем ставит клеймо,
|
| Душа твоя пуста…
|
| Люди на дне рыщут во тьме,
|
| Они готовы жрать друг друга,
|
| Лишь бы продлить дикую жизнь,
|
| Урвать себе кусок.
|
| Свой среди них, жадных и злых,
|
| Ты в той же стае мчишь по кругу,
|
| С ними ползешь закону под нож,
|
| Как раб, а не пророк!
|
| О, если б слушать только тишину,
|
| Не ложь, не лесть, не полдень и не тьму,
|
| Под солнцем снегом тая,
|
| Любить, измен не зная, —
|
| Ты умер бы от злой тоски!
|
| Припев:
|
| Хей, жители неба!
|
| Кто на дне еще не был?
|
| Не пройдя преисподни,
|
| Вам не выстроить рай!
|
| Хей, жители дна!
|
| Гром смеется над вами:
|
| Чтобы быть с ним на равных,
|
| Есть один путь — наверх!
|
| Но яркий луч вспыхнет в мозгу,
|
| И покорность выбьет клином,
|
| Прошлые дни в душе оживут —
|
| Свершится новый грех.
|
| Кровь на руках, кровь на камнях,
|
| По телам и жалким спинам
|
| Тех, кто готов подохнуть в рабах,
|
| Ты рвешься вновь наверх…
|
| О, если б слушать только тишину,
|
| Не ложь, не лесть, не полдень и не тьму,
|
| Под солнцем снегом тая,
|
| Любить, измен не зная, —
|
| Ты умер бы от злой тоски! |