| С боевыми глазами, с перекошенным ртом
|
| Вырывались из тьмы, не заботясь о том,
|
| Что нарушили мерные струи
|
| Чужого веселья.
|
| Вдохновленные Солнцем, окрыленные Ветром
|
| Раздирали бока, раны сыпали пеплом,
|
| Проклинали угрюмые годы,
|
| Тупого безделья.
|
| Благородным порывом загорались юнцы:
|
| Разбивались замки, раскрывались ларцы, —
|
| Испарялись последние капли
|
| Дурмана-похмелья.
|
| Мы пробудились от долгого сна:
|
| Слух режут звуки тревоги.
|
| Кто охранял наш покой,
|
| Кто нам строил берлоги?
|
| Кто?
|
| По крупицам, по крохам собирали былое,
|
| Справедливым ножом отсекали гнилое,
|
| Вековую завесу срывали
|
| Своими руками.
|
| Узнавали такое, от чего стыла кровь,
|
| Разрывались от боли, покидали свой кров,
|
| На звериный, злорадный оскал
|
| Отвечали плевками.
|
| Утопали в трясинах, разбивались в горах,
|
| Но опять воскресали, — нами движет не страх:
|
| Мы хотим прикоснуться к истокам
|
| Сухими губами.
|
| В диких просторах отелится дым,
|
| Реет вдали наше знамя.
|
| Пусть содрогаются — зреет в сердцах
|
| Злое пламя. |