| И замерло сердце в предчувствии дольнего града,
|
| И плечи осиял вечерний свет.
|
| Неужели не слышите,
|
| Неужели не видите —
|
| Как тяжко одинокому,
|
| Как горько —
|
| Кто тонул не раз в казацкой братчине.
|
| Ом рам, казаки удалые!
|
| Ом рам!
|
| Кто печалит,
|
| Чалым окриком тревожит,
|
| Кто добычу прячет в рукава широкие.
|
| Несет в подарок яблоко, —
|
| Покоем удивить желает.
|
| Где на ветру
|
| Рубаха рвётся в полосы,
|
| И ясный день
|
| Встречает терпеливо храбреца
|
| И ждёт покорности его, внимания.
|
| Орлы прощаются над головой,
|
| И лист смородины томится в глине обожженной.
|
| Перо ведает, ведёт — боится опоздать,
|
| И дети торопливо след глотают.
|
| Где выбор огненной стрелой дымится в небе.
|
| Где каждый день
|
| Как пропасть.
|
| Бросаешься туда
|
| И принимаешь бой с самим собой.
|
| Нам доверено в сумраке дней
|
| Корчевать корни страха земного.
|
| Здесь не место посыльным теней —
|
| Дерзновеют воители Слова.
|
| Разговор ведут пламя и лёд,
|
| Горький порох и слов роговица,
|
| Синих молний зрячий полет,
|
| Смерти стон в боевой рукавице.
|
| Зов глухой увлекает в пучины
|
| Грызть обугленный вьюгами берег, |
| Где отшельники плоть приручили,
|
| Где ватагами песни кипели.
|
| Где утёс родословной слезится,
|
| Где в пещерах взрослеет хрусталь,
|
| Где вершины дымятся ситцем,
|
| Где закат умирать устал.
|
| Чёрный жемчуг, рубин ребристый,
|
| Пух лебяжий — ступени вверх.
|
| Там покоится вызолом пристань,
|
| Кто объятья костлявой отверг.
|
| Небо всё — облака и звезды
|
| Мы храним у себя в груди.
|
| Этим даром Владыка-Воздух
|
| Щедро избранных наградил.
|
| Где брать силы познать безбрежье,
|
| Просыпаться в рассвет ребенком,
|
| Безмятежно зарею брезжить
|
| И лучиться в колосья звонко?
|
| Ты готов — вьются косы столетий,
|
| И светлеет рубаха преданий,
|
| Ветер зорко погонит плетью
|
| Прочитать чертёж Мирозданья.
|
| Устье промысла — мёд золотой
|
| Пригубить велением дара.
|
| Так гори же, гори ладонь,
|
| Языками победы алой.
|
| Вот ты готов
|
| Ступить за этот круг.
|
| Ты путы рвёшь в куски
|
| И преступаешь в заповедье.
|
| Пернато песню храбрецу поют,
|
| Благословляют танец твой:
|
| Вперед, вперед! |
| -
|
| Ни тени на губах печали мглистой.
|
| Дождями умыты дороги,
|
| Посеяны вечности сроки,
|
| И мы попадаем с тобой |
| Под этот закон.
|
| Сбрось ворох одежд вчерашних,
|
| Веков неоглядную чащу —
|
| Мы выйдем рассветы встречать
|
| Босиком.
|
| Пусть гибель клюкой обещали,
|
| До нас позабыты скрижали —
|
| Мы чашу весов склоняли
|
| Плеском ресниц.
|
| Когда пелена глаза застит,
|
| Мы знали — любое ненастье
|
| Забудется кипой лежалой,
|
| Пеплом страниц.
|
| Терпеть и молчать, пить воздух,
|
| Далёкие горькие звезды
|
| Ведут и влекут неизбывным,
|
| Изменам грозны.
|
| Стать льдом, стать огнём косматым —
|
| Не вечно цедить закатам
|
| Вино погребальных песен —
|
| Мы смерть победить должны.
|
| Локоть друга, плечо брата —
|
| И страх высыхает в пустыню.
|
| Будет, и пища сварганится —
|
| Не думай о завтра, усталый,
|
| А ныне твой вечер горстями
|
| Рассыпан в небе ночном.
|
| Покойся в его колыбели
|
| И слушай доверия слёзы.
|
| Неверным Солнцем дарят сумерки июля
|
| В белёсой дымке, поперек приказов.
|
| Надежды собираются в кулак
|
| Дождаться дней юных, медовых, —
|
| И прянуть огненной стрелой
|
| к распятым небесам.
|
| Спасители глотают полуночный блеск;
|
| Готовы ночь отпеть и встретить
|
| утренний прибой
|
| Безмолвно и беспрекословно. |
| Мне выпал черёд безмятежно
|
| Осыпаться листьями в медную осень,
|
| Одиночество пить.
|
| Но ты всегда рядом — я знаю.
|
| Даришь тревожный сон,
|
| Виски стережешь упруго,
|
| Из волос
|
| Струны звонкие вьёшь.
|
| И когда просыпаюсь песней,
|
| Только строгий твой взгляд беспокоит меня.
|
| Только он.
|
| Ты прости. |